Война подбирается все ближе. Сильный взрыв со стороны набережной. Звон стекол, запах гари. В подъезде и с противоположной стороны от моих окон все разбито. Подъезд завален битым стеклом, рамами. Насколько я знаю, в нашем подъезде люди пострадали, порезало стеклами. Исчез основной интернет, насколько хватит резервного, пока не знаю. Сегодня весь день обстреливали и вот, к сожалению, весьма закономерный финал.
СталингрАД.
Дом разнесло очень сильно. Взрыв был за рекой. Разбило первые четыре подъезда, опять-таки со стороны набережной, в том числе и мой. Отключили отопление, все остальное вроде бы есть, кроме, понятно интернета, который исчез сразу. Приехали какие-то службы, кажется, попытаются закрыть некоторые окна щитами. Нужно сказать, что жить в этих четырех подъездах можно только с моей стороны. А со стороны набережной люди уезжают, те, которые еще были.
Району вообще досталось. Взрыв был за рекой, куда там попали, кажется тоже в жилой дом, но еще не знаю. А вот дальше по проспекту сожжен огромный магазин «Фокстрот», магазин «Электроника», пострадал дом напротив, там взрывная волна просто выбила балконы. Куда-то еще попали, но куда, пока точно не скажу. В общем, досталось всем и очень сильно. Сейчас тоже стреляют, но это вроде наше ПВО.
Вышел на улицу, посмотрел, убедился. И как назло, мороз, сырой ветер, правда, солнце веселое, весеннее. Что воспринимается, скажем так, резким контрастом.
Странное предчувствие. Вечером перед обстрелом пришлось выйти во дворе, волонтеры подвезли лекарства. Меня как-то поразило — все пусто, совершенно. Никого и ничего. Сиреневый вечер. Вот-вот должен был настать комендантский час, то есть время заката. И внезапно собачий вой. Причем, сколько до этого не выходил в последние дни, никаких собак, а тем более собачьего воя, ничего не было. А тут… Вой! Яростный, отчаянный. Причем долго. Пока я был на улице, собака выла. И я почувствовал, что это своеобразная весть о близком будущем, и, в общем-то, не ошибся. До сих пор не могу забыть.
В оккупированном Херсоне русня перекрыла все каналы информации, включило свое телевидение, отрубило интернет. В ответ жители стали включать старые транзисторные приемники и слушать Украину. Но что поразительно, русня была к этому готова и включила глушаки. Это же каким надо быть дьявольски предусмотрительным, чтобы иметь в запасе средства 70-х годов прошлого века, но они его имели. Поэтому слушают сквозь гул и передают по самому обычному телефону, потому что мобильные телефоны не работают, новости по цепочке.
Посреди квартиры огромные листы фанеры. Оставили строители, идет ремонт повреждений. За дело взялись всерьез. Дом охраняет тероборона. Пытаются что-то сделать с отоплением, отопления нет, воду из радиаторов слили. Забивают разбитые окна. Не знаю, сколько удастся забить, потому что несколько подъездов осталось без стекол со стороны набережной. Осматривали повреждения. Начинался пожар, и что интересно, горела единственная аптека на набережной, которая находится в нашем доме. Такое вот совпадение, били по аптеке. Хотя удар был издалека, судя по всему ракетный. Ну, сущность орков, так сказать, тут и проявилась. Именно по аптеке.
Харьков продолжают обстреливать. Приходилось слыхать, что довольно быстро начинаешь отличать, где наши, где не наши. В принципе, да. Понимание пришло быстро. Наших от вражеских отличить достаточно просто. Наши стреляют, то, что враг — то разрывается. За день были больше шестидесяти раз обстрелы разного рода, если верить новостям. Одни взрывы перемежались другими взрывами, то есть наши, не наши и наоборот. Стихло все только к ночи и то, весьма и весьма относительно.
Лукашенко официально признал реальность интернационального батальона, воющего в Украине. Лукашенко всегда отличался малым количеством ума, но тут еще и явный страх, потому что из этого батальона, вполне возможно может вырасти соответствующая армия, направленная против самого Лукашенко. Этот факт весьма показателен, потому что то, что у Лукашенко на языке, то у Путина на уме.
