Вова Полешко и Вадим Битчук были тяжело ранены в первом своем бою 21 июля, в Песках, и, по инвалидности, на фронт не вернулись. Вова еще и гепатит подцепил в больнице, пока лечил перебитую ногу…
Артем Приходько честно довоевал до конца. Но к дембелю пришел совсем не тот патриотичный, рвущийся в бой парень, какой запомнился мне в июне 14-го года. В марте 15-го за ворота бригады вышел смертельно уставший от фронта человек. Он выполнил свой долг, но войны ему хватило навсегда…
Макс Тищенко, Олег Посохов и Игорь Ефременко героически дрались в Аэропорту, держали позицию на «Еноте». 4 сентября захватили машину с боеприпасами и взяли в плен шестерых сепаров-артиллеристов: командира батареи, водителя и расчет гаубицы Д-30…
Рома Медведев в бою под Васильевкой в одиночку сжег сепарский танк и потом, тяжело раненный, выполз из окружения…
Паша Вовк 21 июля под Песками огнем своего танка выбил сепаров с опорного пункта у виадука. Схватив автомат, втроем — с комбатом Кащенко и Олегом Посоховым, рванул в пешую зачистку Первомайского, искать экипаж сгоревшей «восемнашки». Когда его танк подрасстрелял БК, Паша собрал на броню раненых, отправил на танке в тыл, а сам остался воевать дальше…
Олег Посохов в бою 21 июля получил тяжелое ранение пулей 12,7 мм[9]. Несмотря на это, нашел в себе силы впоследствии вернуться на фронт. Сбежал из госпиталя. Воевал в Донецком аэропорту…
Соколенок и вправду принес нам удачу. Все, кто 18 июня прибыл в том харьковском автобусе в бригаду, вернулись домой живыми. Многие искалеченными. Но все — живыми…
Пришел приказ получать вещевку. Берцы, вещмешки, котелки и плащ-палатки выдали прямо в штабе тыла, за формой пошагали в техпарк.
В техпарке стояли четыре фуры, доверху забитые формой.
С шутками-прибаутками оделись.
Вечером начали прибывать новые команды мобилизованных второй волны.
В основном уроженцы Днепропетровщины.
Многие в этот день, в пятницу, отпросились съездить домой на пару дней. Отпускали без проблем.
Я не поехал. Посчитал, что рано. Уезжая, психологически настроился, что долго не увижу родных. Опять переживать расставание так скоро не хотелось.
Потом уже, в Краю Больших Неприятностей, пришло понимание: был не прав. В армии, а особенно на войне, нужно пользоваться любой возможностью повидать семью. А вдруг не суждено больше свидеться?
Мы с сержантом Костей Бабичем пошли помочь старшине выдавать новоприбывшим бойцам форму.
Костя раньше служил в Валковском военкомате, а параллельно волонтерствовал: возил помощь в 25-ю десантную бригаду, когда она стояла под Славянском.
Костя очень хотел перейти в 25-ку, где у него за войну появилось много друзей, и в августе ему удалось перевестись.
Он довоевал в разведке до дембеля, заключил контракт. Служит и сейчас.
За несколько часов, перекопав четыре фуры сверху донизу в поисках нужных размеров, мы смогли одеть несколько свежемобилизованных команд. В благодарность старшина разрешил нам взять по паре комплектов формы.
Камуфляж был разных годов выпуска, разных фабрик и разновидностей.
Я нашел себе один десантный комплект (куртка без боковых карманов) и один редкий, почти коллекционный, 1996 года. Пошив и материал, как у старой афганки — «песочки», расцветка — ярко-зеленый «дубок».
Этот тип камуфляжа носил в солдатской среде гордое название «жаба». Он и сейчас, ни разу не надеванный, висит у меня в шкафу.
А десантный комплект я впоследствии презентовал старшине роты снайперов, чтобы подобрал мне винтовку поновее. В армии это называется «братский подгон».
Я пошел в штаб, узнать насчет водолазного отделения. Оказалось, что его не существует уже лет пять. Ни людей, ни снаряжения, ничего.
Взял телефон начальника разведки майора Пелюка. Позвонил, попросился в разведроту — но и тут ждал облом: мест нет, штатка забита.
Расстроившись, отправился в магазин, купить себе поесть.
На воротах КПП несли службу двое бойцов. Разговорились. Это были разведчики, недавно вернувшиеся с Востока.
Поделился с ними результатами своего похода в штаб.
— А что ты еще умеешь, кроме подводных ваших дел?
— Ну, я стрельбой увлекаюсь. Из винтовки. Пять винтовок у меня своих…
— Так у нас же есть снайперская рота в бригаде! Попробуй туда!
Вернувшись в штаб, я узнал, что рота, как и ее командир, гвардии капитан Кудря, уже второй месяц на войне.
— Выходи на командира роты, если он тебя возьмет — будешь снайпером.
Позвонил в свой военкомат, капитану-танкисту Жене Кравченко, служившему раньше в 93-й. Он хорошо знал Кудрю, связался с ним, отрекомендовал старшего солдата Мамалуя как хорошего стрелка. После этого дал мне Кудрин номер и отмашку: мол, звони!
Я набрал ротного.
— Короче, слушай: сейчас мы формируем еще один взвод, третий. Иди в палаточный городок, там найдешь моего старшину, он внесет тебя в список. Заодно и проверит, как стреляешь.
