В снайперскую роту, например, при ее формировании, еще весной 2014-го, снайперами назначили двух очкариков.
Честное слово!
Таков был стиль работы нашей строевой части.
Забегая вперед, скажу, что человеком майор Новиков был неплохим, к роте снайперов относился хорошо, но наши наградные листы, к сожалению, отправлял по инстанциям с теми же ошибками, что и документы остальных ребят. Из-за чего они все возвращались в бригаду «без реализации».
Возможно, штабная работа — это было просто «не его». Вполне вероятно, что на командной должности он бы проявил себя с самой лучшей стороны.
…К счастью, строевики всегда шли навстречу пожеланиям командиров подразделений, и потому впоследствии штат менялся еще много раз.
Капитан Кудря, мой будущий ротный, сумел «сдыхаться» одного очкарика, оказавшегося к тому же еще и хроническим алкоголиком. Привет военкоматовским медкомиссиям и низкий поклон! Второй очкарик вышел на фронт и даже довоевал до дембеля.
История же прапорщика — помощника гранатометчика весьма примечательна.
Уже к августу он стал командиром взвода обеспечения. За свою предосудительную склонность к злоупотреблению спиртосодержащими жидкостями впоследствии получил аж два позывных: Черный Прапор и Дикий Прапор. Впрочем, в трезвом состоянии был он, что называется, золотой человек.
В сентябре в Донецком аэропорту Черный Прапор воевал обычным стрелком, числясь при этом по-прежнему командиром взвода и пребывая в счастливом неведении о том, где этот самый взвод обретается.
Должность стрелка-санитара в танковом батальоне тоже не была пределом моих мечтаний, потому решил завтра же все разузнать о водолазном отделении инженерной службы, в существование коего в бригаде я свято верил.
Окончив читать список должностей, майор Новиков обратился к строю с напутственным словом:
— Все готовы ехать в АТО?
— Готовы… — нестройно прогудел строй.
— Точно? Может, уже завтра выезжать придется! А там, между прочим, война, стреляют!
— Ничего, товарищ майор! Не хуже других! — звонко ответил кто-то из наших.
И чего это кадровики всё жути нагоняют?! В Харькове Павлов, тут Новиков… Методичка у них, что ли, какая есть по работе с личным составом?
Несколько гвардейцев принесли матрасы и спальные мешки. Мы разобрали их и пошли в казарму устраиваться на ночлег.
Коек в казарме не было. Разместились на полу.
Те пацаны, что начали кирять еще в автобусе, окончательно «устали» и провалились в благословенное небытие — кто где.
Один «устал» прямо в полуразрушенной сушилке, на размозженном кафеле.
Более крепкие бойцы расположились вокруг пожитков и сгоношили выпить.
Особенно усердствовали Старший Сержант и Младший Сержант.
Не очень отставал от них и Лёня Лобчук, крепкий мерефянский парень, работавший до армии в леспромхозе. Приняв свою норму, он включил альфа-самца и стал вызывать на боксерский поединок собутыльников. Однако Старший Сержант и Младший Сержант — люди, пьющие целенаправленно и долгосрочно, спарринговаться не стали. Не драться с молодыми лесорубами хотели они, а душевно беседовать, вспоминая свою срочную службу и планомерно уничтожая домашние запасы горилки.
Общими усилиями раздухарившегося Лёнчика без рукоприкладства уложили спать.
Старший Сержант продолжал пить все больше и больше. На фронт он так и не вышел. В июле, по «синей волне», упал лицом вниз и глазом попал на сучок. Списали «вчистую».
Младший Сержант вовремя одумался, пил в меру, но на фронт не попал. «Всю дорогу» занимался разгрузкой боеприпасов на ж.-д. станции на границе Днепропетровской и Донецкой областей. В марте 2015-го, под дембель, встретил его в ППД: собирался проситься на контракт.
Леонид Лобчук, механик-водитель БМП[8], воевал толково и храбро. В феврале 2015-го, под Авдеевкой, сепарский снайпер ранил его в бедро.
Ногу отняли.
Оправившись от ранения, Лёня, за рулем бусика, стал возить волонтерскую помощь на фронт…
Наступило утро. Подъем никто не скомандовал. Лица, накануне злоупотребившие спиртной напиток, спали в забавных позах.
Остальные потянулись в умывалку. С большим удивлением обнаружили там бойлер с горячей водой. Живем!
В столовой попили чайку с хлебом-маслом-сыром и расположились вдоль газона у казармы, на солнышке, ждать, когда привезут кровати.
Постепенно люди начали знакомиться и корешиться.
Среди приехавших со мною в автобусе добровольцев были младший лейтенант Вадик Битчук, по «гражданке» — дипломированный хирург, старшина Макс Тищенко, Коля «Матрос» Тугушев, Вова Полешко, Артем Приходько, Игорь Шаповал, афганец Паша Вовк, Игорь Ефременко, Рома «Бандера» Медведев, Олег Посохов…
Всех их я потом встречал на войне, многие проявили себя геройски.
Мы сидели и лениво переговаривались, когда на газон между казармой и плацем упала птица.
Это был соколёнок. Видимо, впервые вылетел из гнезда и не рассчитал сил.
На эмблеме 93-й бригады изображен сокол.
Мы сочли это событие добрым предзнаменованием, положили соколенка в коробку, отнесли в казарму и стали о нем заботиться.
