Второй флаг задумали поставить над клубом. Долго клуб пытались открыть, потом решили ставить снаружи. Этот флаг крепили уже мы с комбригом.
Журналисты фотографировали. В общем, политическое получилось мероприятие.
Когда вернулись к МАЗу, Ваня не досчитался своей новой каски. Не иначе, «шахтерсковцы», которых много крутилось рядом, позаимстововали. Недаром они нам сразу не понравились!
Танки пошли на Первомайское, к тому самому укрепрайону у виадука, возле которого так сильно досталось нашим три дня назад.
Нужно было идти за ними. И тут «шахтерсковцы» воевать отказались.
Они лежали на обочине и кричали, как сильно они устали, шли всю ночь, а думали, что будут ехать на машине…
В результате за танчиками поехали мы на МАЗе, а с нами и комбриг.
…В три стороны на перекрестке стояли наши танки, в четвертую глядела трофейная СПГ-шка[19]. За перекрестком, недалеко от виадука, находилась большая фирма, торгующая тракторами и мотоблоками. Там у сепаров было что-то вроде штабных помещений.
Когда зачищали здание, в подвале обнаружили штабель «Поляны Квасовой». Я выпил бутылку, наверное, не отрываясь. Закинули на кузов несколько паков воды, и весь оставшийся день я ею лечился, так и выздоровел.
Кстати, к вопросу о том, что можно брать на войне. Что с бою взято — то свято, еще Суворов говорил, а он понимал в таких делах. Это значит, что у врага можно брать все.
У мирных, конечно, брать ничего нельзя: мародерство. Но все, что принадлежит врагу, — это законный трофей. Еще недопустимым считается забирать что-то с врага, убитого не тобой, если известно, чей это боевой результат. Кто завалил — тот и распоряжается трофеями.
А вообще, с этими всеми делами нужно осторожнее, особенно на зачистках. Шанс нарваться на заминированное барахло очень велик. Тела тоже минируются: сунуть «эфку» без чеки под труп — пара пустяков.
Вышли к сепарскому укрепрайону под виадуком. Всюду были свежие следы боя, кипевшего трое суток назад. Под мостом горелые, перекрученные взрывами автомобили — здесь прошли танки Паши Вовка.
Сепаров не было. Не выдержав удара наших ребят 21 июля и трехсуточного артобстрела, они спешно отошли из Первомайского. Кое-где валялось брошенное снаряжение, медицинские принадлежности, колорадские ленточки…
Сепарский взводный опорный пункт у виадука при въезде в Первомайское
Укрепрайон, основательно перепаханный артиллерией, все равно производил впечатление — траншеи полного профиля, ходы сообщения, блиндажи в три наката.
На въезде в поселок стоял наш развороченный танк, тот, у которого после попадания взорвалась боеукладка. Покореженная броня казалась ржавой от вылизавшего ее огня. Перевернутая башня лежала на обочине, несколько домов по обе стороны дороги были разрушены взрывной волной. Один из неразорвавшихся снарядов валялся метрах в тридцати от танка.
Подтянулись правосеки и фотокорреспонденты. Началась зачистка Первомайского. Ну как, зачистка: скорее проверка — сопротивления-то не было…
Часов до 16 мы занимались поселком: проверили каждый дом. Местные жители выносили нам воду из своих колодцев, предлагали еду. В целом, настроены были, конечно, настороженно.
Вернулись в Пески. Комбриг, что-то обсуждая с Медведюком и главным правосеком, увидел какого-то свежепьяного механа с БМП мотострелков и начистил ему морду.
Мы разлеглись на обочине, у МАЗа, отдыхали. Вымотался я довольно сильно, учитывая, что третьи сутки почти ничего не ел.
Начался минометный обстрел, стали рваться 120-ки. Лежа, взрывную волну мы не ощущали, а вот комбриг стоял. Хотя рвалось не совсем рядом с нами, Микац попал в резонанс, и его контузило.
К 17 часам поступил приказ возвращаться на базу.
Вернулись, помылись, поели. Контуженный комбриг, придя в мрачное расположение духа, решил уделить внимание не только фронтовым операциям, но и моральному облику личного состава 2-й БТГР, а именно борьбе с пьянством.
Мы как раз ели, когда пришел гвардии полковник Микац. Одетый в одни лишь спортивные белые шорты, комбриг мощной правой рукой держал за шкварник малорослого и вдрызг пьяного снайпера из разведвзвода.
— Ваш?!
— Никак нет, товарищ гвардии полковник!
— Он сказал, что снайпер!
— Это разведчик, не из роты, товарищ полковник!
Комбриг потащил незадачливого снайпера к нашим соседям — разведчикам.
Еще минут через двадцать у штаба ударили автоматные очереди: полковник Микац расстреливал найденные у кого-то запасы пива.
В 22 часа получили новое задание: сопроводить колонну со снарядами к «Градам» на один из блоков. Пошли Морячок, я, Кос и Рустам.
Колонну довели без проблем. Там же, на блоке, по радейке пришел новый приказ: встретить группу из батальона «Шахтерск» и привезти их на базу.
Ну, ОК, дождались группу. Группа оказалась ротой. Уж мы их грузили-грузили в наш несчастный МАЗ, и стоя в кузов ставили — все равно, с сумками (!) они не помещались: человек 10 стабильно не влезало.
Доложили командованию. Командование плюнуло слюной на категорически не желающих расставаться со своими ридикюлями «шахтерсковцев», мы их всех выгрузили и уехали.
