Командирские радиостанции шелестят разными голосами практически непрерывно. Обстрелы территории аэропорта усиливаются. Сепары предпринимают попытки атаковать терминалы и «Енот» силами пехоты.
Ближе к полуночи Ваня-лейтенант, я, Саня Чуваков и пара пацанов из разведроты вышли в Авдеевку на многоэтажку на сопровождение и прикрытие арткорректировщика. Майор Аленьков засекал огневые точки, бьющие по позициям наших в аэропорту.
К шести утра вернулись. Сходили штатно, только позамерзали. Не лето уже…
До обеда отсыпались. В районе тринадцати часов капитан Кудря скомандовал боевой выход.
Сели в два УАЗика, Ротный приказал всем надеть каски. У меня и Морячка касок не было. У Ротного, правда, тоже.
Подъехали к выезду из лагеря, Ротный пошел к Мастеру, что-то выяснять. Десяток разведчиков запрыгнули в две БМП. Сели по-боевому[23], под броню.
Я понял, выход серьезный.
Построили колонну. Наш обрезанный УАЗ с ПКТ на турели — головной. За рулем Морячок, рядом с ним Ротный с автоматом. Сзади, за пулеметом, Валера, по бортам — я и Паша Калеников, с автоматами.
После нашей машины идут обе БМП. Замыкающий — крытый УАЗ. Там за рулем Кос, рядом — Ваня Лесик, сзади Саня Чуваков и Ромашка, все — с автоматами.
— Прорываемся в аэропорт, забираем пленных сепаров и привозим сюда! — объяснил задачу Ротный.
— Моряк, поставь нормальную музыку! — сказал Паша.
— Ага, «Мышеловку» поставь! — заказал я.
Поехали. Под моим локтем — колонка. Из нее поет «Пикник».
Старшина Максим «Тихий» Тищенко и Коля «Матрос» Тугушев сменились с поста, спали. Я с Олегом Посоховым заступил. Днем на «Еноте», в то время, как правило, один смотрел в камеры наблюдения, а другой что-нибудь делал.
Работа на посту была всегда: то камера отвалилась, то растяжку восстановить, то еще что…
Олег засек движение на камере. Грузовик. Идет к нам.
С матами и ором мы побежали в правое крыло, оттуда можно было достать. Пост заняли Матрос с Максом, они были толком не в курсе, что происходит: выскочили без броников, спросонья. Да на самом-то деле никто не был в курсе, что происходит.
«Урал» уже успел развернуться. Мы с Олегом открыли огонь. Пробили ему радиатор и колесо. Ну, и по кузову веером дали — по полмагазина каждый. Эти, которые в «Урале», стопорнулись и повыпрыгивали на другую от нас сторону машины. Начали матюкаться, типа: — Какого по своим палите?!
— А вы кто такие?
— Мы — батальон «Кальмиус»!
Олег их держит, я — на второй этаж, к Горынычу (был у нас такой, старший на рации).
Никто ничего понять не может. Одни орут: «Свои!», вторые: «Ни хрена!»
Спрашиваю у Горыныча, что с ними делать: валить или нет?! Горыныч мне:
— Это свои!
«Во засада!» — думаю. Видимо, Горынычу по рации доложили, а нас не предупредили, может, и правда, какие-то наши заблудшие, алкашам всегда везет. Уже в голове мысли поганые: своих обстреляли, казенную тачку продырявили — трибунал светит…
Игорь Ефременко
Тут Макс с первого этажа орет:
— Какие, нах… свои?! Свои дома сидят!
…Сумбурно помню все. Вроде как Горынычу Редут приказал по рации их валить нахрен, мол, сепары вас разводят. Горыныч говорит мне:
— Хорошо бы взять пидоров живыми, только как?
Тут я что-то матерное выдал, типа:
— Сейчас сделаем, не ссы! — и помчал на пост, вниз.
Это все секунды были, а так рассказ долгий… Скатываюсь вниз по ступенькам, пролетаю через свой пост, цепляю Макса. Матрос на камерах остается. Там же, под камерами, МОН-50 стоит, а провода на пост выведены. Вдруг сейчас полезут с другой стороны, пока все внимание у правого крыла дома. Макс кричит, куда, мол, ломимся?! По рации уже минометы вызвали! А у меня раж начался, как у рыбака, у которого клюет. Вот же они, на расстоянии руки!
Выбегаю с Максом из здания, прошу его, в случае чего, прикрыть, дать веер прямо через забор, чтобы я смог уйти…
Выхожу на ту сторону забора через будку КПП. Немножко поорал, пострелял. Только они начали вылазить из-за «Урала», попросыпались другие наши посты, начали из СВД и пулемета стрелять. Я чуть горло не сорвал, когда орал, чтобы прекратили огонь. Сепары опять назад позалазили.
Короче, еле их уломал по одному выходить. Когда они опять вылезли, говорю:
— Оружие по одному через забор кидайте!
Первый — раненый. Отдал ему свой жгут…
По одному пересылаю их Максу, а он, по ту сторону забора, кладет их мордой в асфальт. У одного, того, что постарше, АПС на бедре, я его в упор спрашиваю:
— Ты кто, нахрен, такой?!
— Я комбат 2-й артиллерийской батареи батальона «Кальмиус»!
— Зашибись! А ты знаешь, кто я такой?
— Нет…
— Тоже зашибись! Вали направо, там встретят!
