…Возвращались по асфальту, постоянно осматриваясь в тепловизор. Дошли до трассы, вызвали машины и, дико уставшие, вернулись на базу.
Разведданные ушли в штаб. Утром командование сектора перебросило на ферму ротную тактическую группу 30-й мехбригады…
Утром Ротный, Кос и я выехали на УАЗике встречать танковую колонну 1-й гвардейской танковой бригады.
Выехали на точку рандеву, стоим. Из-за поворота показались четыре «булата». Ну, думаем, они нас видят, поймут, что надо ехать вслед. Разворачиваемся, едем назад.
Едем-едем, а танков нет! Не поехали за нами.
Ну, понятно: только прибыли на фронт, сильно напряженные, а тут УАЗик какой-то левый… А вдруг сепары?!
Разворачиваемся, двигаем к танкам. Они уже по другой дороге пытаются проехать, два далеко впереди пылят, два на малом ходу за поворот уходят.
Догоняем мы два отставших, из окон флажком желто-синим машем. Ну, остановили. Ротный к ним, объясняться, но надо ж передние два как-то останавливать! А они уже метров на триста вперед ушли!
Орем: «Стой! Стой!», руками машем — без толку. Дал я короткую очередь в воздух из пулемета. Тут уже Кудря бежит, орет:
— Не стрелять! Они ж затянутые! Щас как въ…т из пушки по нам!
Ну, к счастью, не въ…ли: за ревом двигателей не услышали они мой РПК.
Догнали их на УАЗике, остановили, вернули, разобрались…
После обеда приказ: выходим на ферму под Невельское, куда пацаны наши ночью в разведку ходили. Туда, на основании добытых ими разведданных, завели РТГР 30-й бригады. Надо к ним связистов сопроводить и оградить от сепарских поползновений. Связисты штабные, из Очеретино, дороги не знают.
На манеже все те же: Ротный, я, Кос и УАЗик.
Прибыли на ферму. По ней с утра гатят минометы — у «тридцаточников» уже два 300-х.
15-й блокпост
Пока связисты разбирались с рациями, разведка 30-ки на «бэхе» пошла простреливать посадку.
Начали опять бить 120-миллиметровые минометы. Мы укрылись в здании фермы.
Вернулась «бэха». Разведчики сгрузили с брони бледного до желтизны командира разведвзвода с двумя пулями в плече. Его под руки повели на перевязку.
Минометный обстрел возобновился.
…Когда сепар перестал кидать мины, мы вылезли из заброшенного коровника и пошли смотреть наш УАЗ. Стодвадцатка легла близко, шагах в тридцати, но сноп осколков ушел в сторону, не задев машину.
В УАЗе сидела собака. Местная.
Когда началось валево, она вскочила в приоткрытую дверь.
В глазах ее была мольба и надежда.
Надежда на нас.
Глаза ее вопили: — Пожалуйста, Добрые Люди, неприятно пахнущие дымом и ружейным маслом, пожалуйста, заберите меня, здесь страшно, здесь грохочет и свистит Ужас, увезите меня, я должна быть в другом месте!
…Леша вытащил ее из машины за загривок.
Она сделала круг, заскочила через заднюю ляду, забилась между сиденьями.
Ее вытащили.
Она запрыгнула через водительскую дверь.
Вытащили.
Она не рычала, лишь тихонько скулила, и продолжала прорываться в УАЗик.
…Сложив задние сиденья, мы погрузили раненого лейтенанта. Ротный повезет его в Красноармейск.
Машина ушла.
Мне и Косте предстояло выбираться своим ходом…
…В последнее время меня часто спрашивают: не собираюсь ли я в какие-нибудь депутаты или еще какую политику.
Нет, не собираюсь.
Никого из военнослужащих, идущих этим путем, я, разумеется, не осуждаю, напротив! Считаю, что чем больше будет в разного рода политорганах людей воевавших, знающих самим себе истинную цену, — тем лучше для страны.
Таких просто так не купишь и уж тем более — не запугаешь.
Многих знаю лично как храбрых и грамотных бойцов.
Но для себя такого пути не вижу. Не мое.
Для меня нет должности выше, чем солдат, защищающий Родину с оружием в руках.
И я этой должности добился. И ею горд.
И что теперь — добровольно отказаться от нее?! Щас! Нет уж.
Война продолжается.
И моя судьба — бродить с пулеметом и винтовкой в этих степях.
До самой демобилизации другой судьбы не ищу. И не хочу…
А так — все у нас штатно. Живы-здоровы, едим хорошо, спасибо волонтерам! Базовый лагерь обстреливается сепарской артиллерией…
Сегодня на «бэхе» разведчиков Ротный, Жека, Кос и я выходили на песчаные карьеры в районе Водяного: искать места, откуда по лагерю бьют минометы.
В условиях отсутствия сплошной линии фронта сепары активно применяют тактику «кочующих» минометов. «Газелька» со 120-миллиметровой «дурой» внутри выезжает на позицию, быстро накидывает 3–4 ящика (6–8 мин) — сворачивается и смывается. Иногда прокрадывется и БМ-21, заезжает в песчаный карьер, наваливает оттуда пакет — и тикать.
Осмотрели карьеры, нашли следы плит от минометов, ящики валяются из-под мин-«стодвадцаток».
Надо засады ставить…
Я и Женя Щербина
На опорном пункте «Верхняя Авдеевка» получил сильный ожог живота Медведь. Стодвадцатка залетела в огород, Медведь упал — и прямо на печку-буржуйку.
Там же, на Верхней Авдеевке, получил множественные осколочные ранения Виталик Додон, «Толстый». Подрыв растяжки…
