2 января. Авдеевка. Перед обменом пленных. На заднем плане Ротный и Кос
Обмен пленными
У того, который из 128-й, ноги сильно обморожены. Его сразу грузят в «Скорую».
Сегодня в Пески должен приехать Турчинов, а с ним — куча генералов из ОК «Південь». Мы будем на прикрытии.
Утром подъезжаем в Пески, проверяем маршруты, по которым, возможно, гости будут ходить.
На прикрытие выезжаем вчетвером — Ротный, Ваня Лесик, Кос и я.
Турчинов походил по передовой, пообщался с минометчиками возле школы. Командир минометной батареи воевал еще в Луганском аэропорту, ему было, что рассказать секретарю СНБО.
На капоте развернули карту. Турчинов спросил комбрига:
— Что нужно, чтобы сепаратисты не могли обстреливать наши позиции в аэропорту?
Турчинов в Песках
— Взять поселок Спартак! — ответил комбриг.
Похоже, будем брать Спартак…
Ничего особо интересного, так — пара выездов на сопровождение комбрига в Пески, в Водяное… Ну, постреливают. Самое интересное будет завтра: выходим на метеостанцию Донецкого аэропорта.
Воевать будем посменно: каждая смена по 4–5 человек на 4–5 суток. Задание — усиление гарнизона метеостанции, отражение возможных атак, снайперские задачи.
Сначала старшим группы, в составе: Ромашка, Жека, Влад Пельш и Саня Панда, должен был идти я. Но Ваня Лесик, как человек деятельный, узнав, что намечается такое «веселье», убедил Ротного отправить на Метео и его. Так что Саня Чуваков, несмотря на протесты, остается в базовом лагере, а старшим группы идет Ваня.
Я беру винтовку, АПС и лучший в роте тепловизор. Ваня и Женя Щербина — АКСы с подствольниками. Ромашка — мой РПК. Влад — АКМ с ПБС. Еще повезем с собой ПКМС без станка. Гранатометы не берем — на метеостанции их много.
Захожу в Интернет, открываю спутниковую карту. Промеряю дистанции, которые могут понадобиться мне и пулеметчикам: Метео — старый терминал, Метео — взлетка, Метео — рулежка, Метео — монастырь… Все записываю на бумажку и дублирую в айфон. Эта бумажка, кстати, до сих пор хранится у меня.
Беру пару комплектов термобелья, пару флисовых шапок, запас термоносков. Ротный дарит мне перчатки — точно под расцветку моего заокеанского маскировочного костюма. Где только достал?! Очень приятно…
Выехали, как стемнело. Саня Чуваков за рулем, в салоне «Мазды» Ротный, я и Ваня. Женька, Влад и Ромашка — в кузове. За нами идет машина с правосеками, они тоже вывозят свою группу на метеостанцию Донецкого аэропорта.
Женя, Ваня, Ромашка, Влад
Прошли по-тихому, без стрельбы. Выгрузились, попрощались.
На метеостанции в нашу смену подобралась интереснейшая компания.
Единого командования там не было. Был самый старший по возрасту дядька, ветеран Приднестровской и Чеченской войн. Звали его Андрей Пастушенко, позывной «Сивый». Он служил в батальоне ОУН. Выполнял обязанности коменданта гарнизона, следил, чтобы все вовремя друг друга сменяли на позициях, держал радиосвязь с бригадой.
Сам он на эти своеобразные дежурства тоже заступал, стрелял. В тяжелые моменты обороны выбегал под обстрел, чтобы подбодрить своих ребят-ОУНовцев, когда они стояли на позициях. Хороший дядька.
Среди других бойцов батальона ОУН выделялся парень с позывным Бэтэр. Прозвище такое он заимел потому, что во время срочной службы был башенным стрелком на БТР. А еще он говорил, что жег милицейский БТР на Майдане.
До ОУН Бэтэр служил в батальоне «Шахтерск». Когда я об этом узнал, то сразу всё ему припомнил: и то, что они на Первомайское с нами не пошли, а остались в холодочке лежать, и каску Вани Лесика, которой они в Песках «ноги приделали».
Шутил, конечно. Какие уж предъявы, когда следующая мина-«стодвадцатка» может не в поле за забором, не во двор, а в крышу воткнуться. И расплескать по стенам того, кто предъявляет, и того, кто отмазывается…
Одновременно с нами на метеостанцию прибыли несколько правосеков.
Был среди них Илья Богданов, офицер погранвойск ФСБ РФ, приехавший в Украину сражаться на нашей стороне.
Илья успел поучаствовать в боевых операциях в Дагестане. До прибытия сюда, на Метео, воевал на диспетчерской вышке.
Человек он очень располагающий к себе. Однако у меня в голове не укладывалось: это как же нужно было потомственному офицеру накосячить там у себя, во Владивостоке, чтобы, бросив все и плюнув на присягу, приехать сюда, драться за Украину?!
Впрочем, воевал Илья храбро. Просто сама правосековская концепция войны на Метео мне была не по душе.
Снайпера приучены боеприпасы зря не тратить. Один патрон — один враг, это правильный подход. До старого терминала 1300 метров, до монастыря — 1700–1800. Даже для лучшей в роте СВД с восьмикратным прицелом дистанции, мягко скажем, предельно-запредельные.
За весь срок пребывания на метеостанции Донецкого аэропорта из СВД я сделал один выстрел.
