Ясным днем, с позиции «Кабина», по близкой цели. Когда сепары, перебегая в проломе забора, показались за кустарником. Они тогда в очередной раз пришли нас «покошмарить», ВОГов покидать.
В надежде их прищучить, мы с Ромашкой прибежали на Кабинку, где стоял (вернее сидел, ибо «Утес» наваливал — будь здоров!) молодой ОУНовец…
Всего один выстрел!
Но в результате этого выстрела я уверен.
Ладно, о таких вещах я ни говорить, ни писать не люблю… Просто, когда вспоминаю, как правосеки без толку жгли боеприпасы, стреляя из РПК на полтора километра, — до сих пор зло берет!
А ведь говорил я — и Илье, и Рэму, уже и «на пальцах» объяснял: противник у нас серьезный, а Луганский патронный завод под сепарами! Сожжем по дурости всё, что есть, — где новое возьмем? В штыковые атаки походить захотелось?
Но не восприняли мои аргументы правосеки. У них ответ один:
— Мы патроны в любом количестве у «вояк» за водку купим!
Вот и спорь с ними…
Рэм, кстати, это Руслан Качмала, правосек-земляк, из Харькова. Крепкий такой парень, храбрый. Тоже пострелять в белый свет большой любитель.
Был еще правосек — студент юракадемии. Дипломник вроде. На том же факультете учится, где и моя дочка. Который и я заканчивал когда-то…
Было несколько человек из батальона «Днепр-1». Они как раз на следующий день ротировались, приехали другие. Одного из них, крымчанина, с которым мы долго беседовали о нашей войне, я после дембеля случайно встретил на улице в Киеве…
Гостил на метеостанции и сугубо гражданский человек, тем не менее, имеющий позывной — «Профессор». Это был Алексей Гарань, настоящий профессор политологии из Могилянки. Во время зимних каникул приехал на фронт, посмотреть своими глазами, как тут что, поддержать бойцов. Новый год в Песках праздновал, а Рождество — на метеостанции решил. Смелый человек!
Когда мы прибыли, встретили на Метео двух журналистов. Ребята из кинодокументальной группы «Вавилон'13» снимали фильм о войне. Они пробыли с нами до конца следующего дня.
Метеостанция ДАП. Ромашка
А еще в нашу смену были два арткорректировщика из 80-й десантной бригады. 7 января пришла группа спецназеров из 3-го полка. Причем, та самая группа, в которой служит наш Рустам! Сам он, к сожалению, не приехал: заболел сильно.
Сразу же по приезде мы с Ромашкой приступили, так сказать, к обороне объекта. На холме, прикрывающем здание метеостанции с Востока, были вырыты окопчики и оборудованы позиции. Они назывались «Кабина» и «Север». «Кабина» представляла собой окоп на гребне холма, частично перекрытый бетонной плитой и обложенный по фронту большими тротуарными плитами. Сверху его закрывала фанерная кабинка.
Позиция «Север» располагалась на северном склоне холма. Это был врытый в склон полудзот-полублиндаж.
На обеих позициях лежали радиостанции и тепловизоры, правда, не очень хорошие — наш теплак был лучше.
Ваню Лесика Рэм-правосек подбил идти в разведку. Ну, Ваню на такое дело не надо долго уговаривать. Влад, со своей бесшумкой, прикрывал их путь отхода.
В эту ночь было относительно тихо: в направлении метеостанции постреливал сепарский «Утес» да посвистывала изредка излетная «стрелковка». Часто выстрелов не было слышно, только вдруг: дзынннь! — ударила по радиолокационной вышке пуля! Дзынннь! — еще одна! Звяк! — а это, похоже, 12,7 прилетело. Бум! — пуля вошла в кабинку…
На фоне светлого зимнего неба отчетливо виднелся новый терминал. На его крыше мерцал какой-то огонек. Где-то там сейчас пытается уснуть, или наоборот, всматривается во тьму разведчик Ваня Мирошник…
Ваня-лейтенант сходил с Рэмом в разведку с пользой. Полазили, посмотрели нарытые сепарами туннели северо-восточнее метеостанции, потом пошли к разбитому бензовозу, смотреть, где стоят сепарские танки.
Первую ночь я спал в штабной комнате. Ну, как спал: там особо не поспишь, все время люди шорхаются, да и второй раз ночью нужно было на позицию заступать. Пацаны облюбовали комнату в конце здания, но ее еще предстояло привести в порядок.
На следующий день стало стремительно холодать.
Когда я сейчас смотрю в Интернете погодные архивы, вижу, что последующие три дня — с 6 по 8 января 2015 года, были аномально холодные для той, аномально теплой, зимы.
В 2014–2015 годах под Донецком большинство зимних дней были с плюсовой температурой. И только в эти три дня нашей смены температура падала до минус 28 с ветром.
Холод в чистом поле был лютый. Я надевал две шапки сразу — флисовую и вязаную. И все равно не уберегся: к исходу 7 января заболел…
Утром 6 января я помог пацанам дооборудовать нашу комнату. Она была совсем малюсенькая, но мы смогли обустроить там четыре места на высоких столах-топчанах. Пятое спальное место представляло собой перевернутый шкаф-пенал. Человек на нем полностью не помещался, ноги приходилось подгибать.
Пробив дыру в потолке, вывели буржуйку, навесили дверь.
