Съездили с Ваней в Опытное, забрали с позиции Медведя и Казака Приступу. Сегодня они уезжают в Черкасское — отправляем с фронта первую партию. Едут Медведь, Казак, Борода и Толстый.
У Казака Приступы глаз красный, воспаленный. В контактных линзах, на холоде, много целился и в тепловизор смотрел. Он наш второй очкарик в роте и единственный, вышедший на фронт и провоевавший до конца.
Снайпер в очках. Чудны дела твои, и строевой части, Господи!
Пацаны уезжают.
Дело движется к концу.
Завтра и наш черед. Крайние сутки пошли…
Собираем вещи — свои и казенные, в две машины. Прощаемся.
Ротный, Ваня и Влад Пельш приедут в ППД завтра или послезавтра. Влад не теряет надежды вернуть из плена правосеков Василия Антоновича, нашего кота. Мы договариваемся, что если это удастся, я ему помогу довезти котейку до Днепропетровска.
По машинам! Саня Чуваков и Дэнчик едут в первой «коробочке», мы с Косом и Ромкой — во второй.
Прощай, Тоненькое, наш базовый лагерь! Удастся ли еще свидеться? Или только на спутниковых картах будем высматривать две знакомых крыши у дальнего ставка? Целы ли? Не прилетело ли в домики чего-нибудь нехорошего? Кто знает…
Крайний раз проезжаем среди развалин когда-то красивого дачного поселка. Сепары поработали на совесть — множество домов разбито в хлам.
За два дома от нас раньше жили танкисты. В январе сюда прилетела мина. В домике хранился боекомплект. Он детонировал: окрестные дворы щедро усеяны пулями 12,7, от башенных НСВТ.
Дом разрушен полностью. К счастью, сами танкисты спаслись: были в подвале. Но чтобы добраться до одного из них раньше, чем до него доберется пожар, пришлось танчиком развалить угол фундамента.
Вы можете увидеть этот дом на Ютубе: правосеки написали на нем «Дача Захарченко» и выложили в сеть видеоролик о том, как они наказали главного сепара, уничтожив его домовладение. Шалуны!
По улицам, превращенным гусеницами в месиво, мы выкатываемся на оперативный простор…
Полтора часа спустя пересекаем границу областей.
Всё! Здесь уже не стреляют.
Я вернулся с войны. Живым.
Скоренько протираю влажными салфетками три граненых стакана, дальновидно припасенных заранее. Ромашка наливает в них вишневую наливку — подарок нашего большого друга, замечательного киевского волонтера по прозвищу Цыган.
Я говорю тост — за дембель, за товарищей. Мне хорошо. Мы живы. Для меня война позади. Скоро домой…
Мы едем, подлетая на рытвинах и колдобинах, обливаясь вишневой наливкой, нашим Красным Вином Победы, и я во все горло пою:
— Да, я остался живой! Да, я сумел пройти! ДА, Я ЕДУ ДОМОЙ!
…Прибыли в Черкасское, стали разгружаться. Костя Ходак сходил в казарму и приволок оттуда Миху.
— Как ты мог, сука, у вдовы Андрюхи Попеля деньги взять?!
Миха трясущимися руками доставал из карманов мятые бумажки, лепетал, что он все сохранил, хотел с нами помянуть…
Я отвернулся, чтобы его не убить. Начал тягать из машины сумки со снаряжением.
Но Миха, видимо, совсем прокурил мозги и пошел за мной в казарму, что-то бухтя.
«Планка» у меня в голове упала с громким звоном.
Я свалил его на пол.
— Какого хрена ты живой, выблядок?! Почему пацаны мертвые лежат, а ты, тварь, живой?! Там, под Иловайском, твое место, гнида! Может, тогда бы кто из них назад пришел!
Выдернул из кобуры АПС…
Паша Калина отвел мою руку.
— Не надо, Санька. Люди кругом…
5 марта мне присвоили звание гвардии сержанта, а 9 марта демобилизовали. Позывной «Юрист» закончил работу.
Ночь накануне, по древней традиции, проспал на полу, на плащ-палатке, с кевларовой каской под головой. Правильнее было бы на голой койке, но койки с панцирной сеткой у меня не было.
Оформление дембеля прошло в рекордно короткие сроки, часа за три. Ведь никакого имущества сдавать не пришлось — кроме оружия, за мной ничего не было записано. Тогда, летом прошлого года, никто не смотрел в ведомости и накладные. Скорее сколотить из людей пополнения и вытолкнуть их на фронт — вот чем жила бригада. И это, наверное, было правильно.
Вернувшись домой, я взял на работе отпуск и залег на тот же самый диван в библиотеке, с которого встал вечером 1 марта 2014 года, чтобы съездить в военкомат.
Лежал, ел, спал, читал не о войне. Плевал в потолок. Отходил.
Пельш, Дэнчик, Панда, Борода и остальные наши бойцы, призванные в первой волне, дембельнулись 19 марта. Я приезжал в Черкасское их проводить.
Ваня Лесик остался служить в армии по контракту.
Подготовив молодое пополнение, Ротный, Ваня, Кос, Ромка, Медведь, Толстый и Жека 25 марта опять вышли на фронт. Чуть позже к ним присоединился Седой.
Я провожал ребят, пригнал очередной УАЗик, подарок от харьковских патриотов.
Пацаны воевали в Песках, держали позиции на «Туристе».
Ротный очень звал возвращаться. Меня тоже тянуло назад, к ребятам.
Гвардии полковник Микац ушел на повышение: командовать 169-м Деснянским учебным центром. Вскоре стал генералом.
В 93-ю гвОМБр пришел новый комбриг — полковник Клочков, бывший начштаба 92-й Ропшинской.
