Тариен яростно затряс головой.
– Это будет конец, – пророкотал он. – Не делайте этого.
Мы резко повернули, и меня вдавило в сиденье. Система жизнеобеспечения, создающая искусственную гравитацию, гасит при ускорении гасит инерцию, но тогда, очевидно, она была не столь совершенна, как оборудование на современных межзвездных лайнерах.
– Алекс? – прозвучал в моих наушниках голос Тариена. Это тоже было неожиданностью: участники событий не должны разговаривать с наблюдателем.
– Да? В чем дело? – отозвался я, с трудом выговаривая слова.
– Нам не удастся уцелеть. Спасайся, если можешь.
Он посмотрел на меня, взмахнул рукой, словно приказывая прыгать, затем повернулся к дисплею.
Я повиновался.
– Комментатор, отключите меня.
Никакой реакции.
– Комментатор, где вы, черт побери?
Я вдруг испугался.
Капитан перевел системы корабля в боевой режим. Уже потом я узнал, что корабли тех лет в критической ситуации могли на короткое время форсировать свои генераторы. Установки вырабатывали свой ресурс гораздо быстрее, зато эта мера позволяла резко увеличить подачу энергии одновременно в орудия, защитные экраны и двигатели.
Сфера планеты, за которой мы надеялись укрыться от преследователей, казалась безнадежно далекой. Мы поспешно набирали скорость. Но эсминцы на дисплеях быстро приближались, выстраиваясь клином.
Я сжал обруч. По лицу ручьями струился пот.
– Комментатор, отключите меня.
По-прежнему ничего.
Согласно инструкции, если откажет связь с комментатором, вы можете выйти из программы, сняв с головы обруч. Обычно делать это не рекомендуется, поскольку при этом создаются большие нагрузки на оборудование, голову или на что-то еще. Не помню. Но я все же снял обруч.
Ничего не изменилось.
Я закрыл глаза, пытаясь ощутить тугие подушки дивана. Но хотя я лежал на этом проклятом диване, единственным связующим звеном между тем и этим мирами был обруч. Даже одежда на мне была другой: мундир деллакондцев с двумя серебряными кружочками на петлицах. Чин офицера.
Сработали кормовые батареи нашего корабля. Крейсер содрогнулся от залпа. Что, черт возьми, здесь происходит?
Если корабль расколется, я получу серьезную травму или и вовсе отдам концы, во всяком случае, мое физическое тело, несомненно, пострадает. Иногда такое случалось, и люди умирали.
– Джейкоб! Ты здесь?
– Эсминцы начинают обходной маневр. Мы хотя бы выиграем время.
На одном экране виделся «Корсариус», на другом появились трассы выстрелов «Кудасая». Кто-то считывал показания датчиков мощности. Но заполнявшие до этого интерком переговоры практически прекратились.
Трассы выстрелов прошли сквозь строй кораблей «немых», не причинив им вреда.
– Все мимо. Готов следующий залп.
– Подождите, – произнес капитан. – Подойдем поближе. Я скажу, когда стрелять.
Долгое время царило молчание, которое нарушали лишь гудение систем жизнеобеспечения и пульсирующий гул энергетических генераторов, доносившийся из глубины корабля. Вахтенный офицер доложил, что эсминцы произвели залп. Они использовали снаряды с ядерными боеголовками, которые двигались почти со скоростью света и, к счастью, прошли мимо.
Последовал новый обмен залпами. Два эсминца взорвались, еще один покачнулся и вышел из строя. Кто-то радостно вскрикнул.
– Можем повторить, – раздался в интеркоме женский голос.
Капитан нахмурился. Тариен с удивлением следил за ним.
– Что случилось? – спросил он.
– «Корсариус» еще не стрелял.
– Капитан, – сказал штурман, – взгляните на левый экран.
Мы посмотрели в ту сторону. Хотя я не заметил в изображении «Корсариуса» ничего необычного, зато остальные, по-видимому, все поняли. Сначала царило недоумение, потом его сменил гнев, и, наконец, отчаяние.
Я взглянул еще раз и обомлел: орудия были нацелены на нас!
Капитан ударил по переключателю на своем кресле.
– «Корсариус»! – позвал он. – В чем дело?!
Никакого ответа.
– Какая-то нелепость! – сказал Тариен, склоняясь к своему микрофону. – Крис!
– Полная мощность на защитные экраны левого борта, – приказал капитан. – Отклоняемся. Переходим на автостабилизацию. Прекратить связь с «Корсариусом». По моей команде выходим на ноль-три-восемь, отметка шесть.
– Нет! – зарычал Тариен. – Нужно с ними поговорить. Узнать, что происходит.
– Потом поговорим, – ответил Лемар. – Сейчас важно, чтобы они не смогли точно нацелить в нас свой луч. – Он нетерпеливо повернулся к офицеру справа. – Рулевой, выполняйте!
Корабль развернулся, и меня снова расплющило в кресле.
– Он все еще рядом с нами.
Длинный, похожий на снаряд корпус «Корсариуса» оказался напротив моего обзорного иллюминатора.
– Это физически невозможно, – выдохнул я реплику в микрофон, не ожидая получить ответ. Но внезапно прозвучал голос комментатора.
«Вы правы, это действительно невозможно. Спросите у ашиуров. Они скажут вам, что “Корсариус” не подчиняется законам физики, а Кристофер Сим – нечто гораздо большее, чем человек».
Корабль Сима развернулся, вводя в действие еще одну батарею.
– Импульсные, – произнес капитан.
Голос вдалеке прокомментировал:
– Дальность прямого выстрела.
