Горы, как рука в перчатку, Входят в воды океана, На песке Копакабана Развлекает негр мулатку, А вокруг танцует Рио Беззаботно и игриво! Где-то сбоку тут и мы — Первый день как из зимы. …Ночь в Бразилии. В отеле Я ворочаюсь в постели: День по Питеру шагает, Там – одиннадцать часов. Организм не поспевает Вслед за сменой поясов — Здесь у нас лишь третий час, Вот такой вот перепляс. На балконе в кресло сяду. Рио спит. Лишь иногда Прошуршит машина рядом Ниоткуда никуда. Улочка Отавиано Подо мною, а за ней Старый форт Копакабана. Лижут волны океана Соль его крутых камней. Зыбкой ниточкой огней Светит город Нитерой. Где-то слева за горой Как за пазухой у бога Приютился Ботафого, Фешенебельный район, Где Спаситель вознесён Над утёсом Корковадо. Смотрит он отцовским взглядом На коттеджи и бульвары, На простор Гуанабары, В мир ребячливый и старый, Смотрит пристально и строго. В этом самом Ботафого И назначен тот конгресс, Что имеет интерес К нашим праведным трудам. Ждут нас с Мишей завтра там. Спят безлюдные балконы, Ни огня до самых крыш. За спиною вдруг знакомый Слышу голос: «Что не спишь?» Миша на своём балконе В белоснежном балахоне Улыбнулся: «Раз не спим, Заходи, поговорим». Тёмной ночи посредине Как в подвешенной корзине Над Бразилией парим, Пиво тянем, говорим. Вспоминаем, как когда-то Попросились к деду в хату. Пётр Фомич… Уже пять лет, Как оставил белый свет Этот добрый, мудрый дед. – Миша, помнишь то преданье Про Мстислава и Еланью? Между делом я, нет-нет, Вспоминаю тот сюжет… Что там дальше? Воевода, Он вернулся из похода Или без вести пропал? Дед ведь так и не сказал… – Ты, наверное, забыл, С тестем я два года жил И, конечно же, финал Той истории узнал. До сих пор тревожит душу Эта сказка… В общем, слушай.<p>34</p> Я уселся поудобней, Веки чуточку прикрыл, И уж будто на балконе Нет ни кресел, ни перил — Под седлом и при попоне Полукругом встали кони, Полк колени преклонил, Всех владыка окропил. Колокольный звон и пенье, Вдоль по улице народ, Ногу князь вдевает в стремя, Выезжает из ворот. На крыльце стоит Еланья, Молчалива и бледна, Ни рыданья, ни стенанья — Чуть шевелит белой дланью Воеводова жена. Кобылица в поле бродит В поредевшем табуне, Видит: конница выходит Под хоругвью и в броне, Витязь войском верховодит На буланом скакуне. Задрожала вороная Да заржала, заклиная: «Конь буланый, погоди, Воротись, не уходи!» И ответил издалеча Громким ржаньем Друг сердечный: «Наше дело – дальний путь Да в степи далёкой сеча, Ворочусь когда-нибудь, Вспоминай, коль делать неча»… Пыль осела за заставой, Кто и как придёт назад? Слишком долгий и кровавый В этот вечер был закат.* * *
