— Да простит нас Всевышний, а мы готовы к ответу перед ним, — произнёс Шеин и, вскинув кубок, выпил одним духом.
И все пятеро выпили. Да тут же Михаил побудил осушить ещё по кубку.
— За Русь-матушку! Она достойна этого!
— Эк размахнулся! Один пьёт, и совести нет! — воскликнул дьяк Бормосов и потянулся к кубку князя Белосельского.
И все судьи в этот миг смотрели на приговорённых с завистью. «А чего я-то жду?!» — подумал дьяк Димитрий Прокофьев и устремился к кубку князя Прозоровского.
Тем временем Михаил уговорил Артемия и Василия выпить по третьему кубку.
— За царя-батюшку, за его милость к нам. Не пожалел царской медовухи, — весело произнёс Шеин.
Дьяк Бормосов, выпив кубок медовухи, впал в гнев: не понравилось ему сказанное Михаилом Шеиным.
— А ну, прокажённые, айда на Пожар! Я тебе покажу, как о царе с усмешкой говорить! — погрозил он Шеину кулаком. — Эй, стража, за мной!
Стражники окружили приговорённых и повели их с кремлёвского двора. Толпа горожан двинулась следом. И вот уже позади Троицкие ворота, открылась Красная площадь, в просторечии дьяка Бормосова — Пожар. Вся она до торговых рядов была заполнена москвитянами, лишь к Лобному месту стрельцы оградили проход.
Михаил Шеин шёл впереди. Он, как и его друзья, был хмелен, и сдерживал нечто рвущееся из груди. Но в душе у него всё сильнее звенели колокольца, и они придали голосу воеводы великую силу. Михаил мощно крикнул:
На Красной площади всё замерло. Не было подобного на Руси, чтобы осуждённые на казнь шли так, гордо вскинув головы, так отважно обращались к народу. А голос Шеина звучал всё мощнее:
— Чего это тебе задолжала держава? — послышался голос из толпы.
— Слава Шеину! Слава! — прогремело над площадью. Он же продолжал покорять россиян:
Кто-то крикнул палачу:
— Эй, в красной рубахе! А ну прочь с помоста! Стрельцы заволновались. Шеин продолжал идти к Лобному месту и пел:
И прокатилось над всей площадью так мощно: «Слава Шеину! Слава Измайловым!» — что с церквей и соборов с оглушительным карканьем взлетели тысячи ворон и закружили над толпой, сшибая с голов шапки. Красная площадь не переставала волноваться, и крики горожан слились с граем ворон: «Слава Шеину! Слава!»
Михаил Шеин обнял за плечи Артемия и Василия, они повернулись к толпе и низко поклонились. А в этот миг за спинами стрельцов появился Анисим, побратим Михаила. Он пытался прорваться сквозь строй стрельцов и кричал:
— Батюшка-воевода, я с тобой! Батюшка-воевода… Его сбили с ног, он вскочил и вновь ринулся вперёд.
И тогда Шеин крикнул:
— Анисим, живи за тех, кому бы жить!
И трое, обнявшись, пошли дальше. Стрельцы их уже подгоняли.
А людское море на Красной площади бурлило. Волнение готово было разыграться в шторм. Громкие крики ворон добавляли ко всему ярости.
И никто из москвитян не помнил, в кои веки подобное случалось.
В семье окольничего Б. В. Шеина родился сын Михаил.
Михаил — чашник при царе Фёдоре Иоанновиче. Принят на службу рано, как человек «родословный».
В числе 45 стольников он подписывает грамоту об избрании Бориса Годунова на царство.
Михаил Шеин — полковой воевода в Пронске. Первая схватка с крымцами.
Шеин — воевода Мценска. Успешно обороняет город от крымских татар.
1605
За участие в разгроме войска И. Болотникова, за сражение с Лжедимитрием I под Добрыничами Шеин пожалован Борисом Годуновым в окольничие.
1606
Лжедимитрий I включает Михаила Шеина в Сенат (вместо Боярской думы) во «главе „Совета окольничих“». Шеин игнорирует участие в «Совете окольничих».
1607
Василий Шуйский жалует Михаила Шеина чином боярина.
1608
Михаил Шеин назначен главным воеводой в Смоленск. Уезжает туда с семьёй.
