Вынырнул из нее тут же, и обнаружил себя на огромном, под великанов заточенном столе: я стоял, и передо мной высилась огромная курица-гриль на тарелке, смачно блестели жирные, обильно намазанные специями окорока, я ощущал запах чеснока и хрустящей корочки; дальше располагалась ваза с фруктами размером с спортивный зал, огромные сочные виноградины, оранжевая роскошь порезанного и очищенного манго, сахаристая сладость арбуза, на что только не падал мой взгляд, я все это мгновенно ощущал на языке; отдельную тарелку занимала рыбная нарезка — красные, желтые, розовые ломтики в окружении оливок, листьев салата и долек лимона; взгляд притягивали рулетики из баклажанов, наверняка фаршированные тертым сыром, в каждый аккуратно воткнута спичка.
Все это кулинарное великолепие, явившееся непонятно из каких глубин подсознания, держалось перед глазами считанные мгновения, а затем сгинуло, точно пожранное черным пожаром… Остались только черные хлопья, летящие снизу вверх, точно негатив снега в обратной промотке, и тяжелая, свинцовая, оплавляющая боль по всему телу.
Хлопья перестали лететь, и я понял, что лежу, в спину упирается что-то угловатое, а сверху ветви, усеянные длинными иглами, и с них падают мелкие капельки, оседают на забрале.
— Живой штоль? — надо мной появилось жуткое перекошенное лицо цвета погребального савана.
Орз-Банга, боец-игва из нашей центурии.
Он говорил еще что-то, размахивал руками, но и обычно-то я его бормотание понимал не особенно, а сейчас и подавно.
Затем я уплыл в темноту, и меня вроде бы куда-то несли, и повторно я пришел в себя уже без шлема и сидя. Ощутил резкий запах той дряни, что заменяла тут нашатырь, и невольно дернул головой.
— Ничего, шевелится, — сказала Юнесса, отводя пульверизатор от моей физиономии. — Проверь руки-ноги, ага.
Ну точно — первым делом выяснить, цел ли позвоночник.
Я подтянул левую ногу, она послушалась, поднял правую руку, и увидел ее перед лицом, без перчатки, с едва поджившими ранами на ладони. Боль из тела не исчезла, стала хотя бы обычной — такая бывает после сильного ушиба, только тут ушибли меня целиком.
— Отлично, — занга поправила шлем, из-под которого выбивались черные кудри.
— Что… бой? — спросил я, с трудом ворочая тяжелым, словно каменным языком.
— Да кончился пока. Стоим на месте, — сообщила она. — Болтают тут нехорошее… — красивое лицо Юнессы помрачнело. — Вроде бы тот портал, к которому мы идем, бриан захватили, ну вместе с сегментом «Гнева Гегемонии», и теперь нам туда никак не пробиться. Будем обратно в лагерь топать…
Я закрыл глаза и прислонился затылком к шершавому стволу.
Отличная новость — даже если я добуду Обруч, то никак не смогу убраться с этой проклятой планеты!
Заночевать пришлось в лесу, прямо там, где остановила нас атака бриан.
Костры разводить запретили, так что пришлось довольствоваться сухим пайком и растягивать между деревьев палатки, чтобы хоть как-то защититься от не желавшего прекращаться дождя. Я обошел посты, проверил, все ли в порядке, а потом уселся на сухом пятачке под деревом — чуть передохнуть.
От контузии осталось тянущее болезненное ощущение по всему телу, но в целом я легко отделался.
Джунгли заполняла тьма, шлем я все же снял, и видел поэтому только смутные силуэты. Бойцы переговаривались, смеялись, потихоньку укладывались спать, голоса их звучали уютно, по-домашнему, и это создавало неприятный диссонанс восприятия, резало слух.
Я знал, что надо подняться, отправиться туда, где растянули отдельный полог для офицеров центурии, но там Макс, Дю-Жхе, Фагельма… А я не желал никого видеть, мне хотелось немного посидеть в одиночестве, ни о чем не думая, ничего не говоря, никого не вспоминая.
Я вроде бы задремал, а потом осознал, что мне жарко, и что у меня эрекция, резкая, болезненная. Ощутил мягкое прикосновение — будто женская рука скользнула по плечу, по груди, ниже, меня поцеловали в губы, настойчиво, требовательно, кто-то уселся на колени, и жар чужого тела я ощутил даже через плотную ткань.
Я забарахтался, пытаясь вырваться из этого сна, и открыл глаз.
Никого не было рядом, но я по-прежнему ощущал прикосновения, бесплотные руки, шарящие у меня под одеждой, женскую плоть, доступную, манящую, находящуюся рядом… Что за бред?
Меня гладили и ласкали, умело подводили к оргазму… или я представлял себе все это? Острые зубки впились в плечо, язык скользнул по щеке, настолько реальный, насколько это возможно, и мне стало страшно… похоже, мозг, напичканный странными устройствами, перегрелся окончательно.
Я попытался закрыть глаза, отогнать дурацкие ощущения, но вышло еще хуже. Провалился в пахнущую благовониями тьму, где под похотливый смех меня тискали уже десятки рук… это напоминало тот эротический кошмар, через который меня провел Геррат во время допроса, но сейчас контрразведчика не было рядом, да и датчиков мозгощупа на черепе я не ощущал!
Подняв веки, я понял, что стою, хотя не помнил, как поднимался.
