Давно ничего не заказывал, и баллов у меня с лихвой хватит на подствольный гранатомет, о котором я давно думаю. Понятно, что никакой волшебник в голубом вертолете ничего мне прямо сюда не привезет, и что, скорее всего, я этот гранатомет никогда не увижу… ну и что, должны же быть свои игрушки у такого вояки среднего звена, как я?
Отход в сторону лагеря мы начали к полудню, под вялым обстрелом бриан со всех сторон. Они выскакивали маленькими группками, палили из всех стволов, и растворялись в зеленом сумраке быстрее, чем мы успевали развернуться и ответить как следует. Приходилось постоянно смотреть по сторонам, реагировать на любое качание листвы или шорох, и это здорово выматывало.
В очередной раз стрекотание и разрывы донеслись, когда моя центурия пересекала неглубокий, но сильно заросший овраг.
— Егор, быстро вперед! Надо поддержать! — скомандовал Шадир, и мы рванули вверх по скользкому и крутому склону.
Нога у меня поехала, я замахал руками и наверняка сорвался, если бы не поддержавший меня сзади боец.
— Спасибо, — я оглянулся, но наткнулся на мрачный взгляд Макса.
Выскочив из оврага, я сбросил рюкзак — с этой махиной на спине я мало на что гожусь. Дю-Жхе уже повел своих направо, на восток, откуда доносилась стрельба, от них осталась куча поклажи.
— Юнесса, на тебе тыл! — приказал я.
— Тут Равуда, — доложил ферини. — Но по кому они стреляют, я не вижу. Там пусто. Частью сидят в засаде, и целятся в нашу сторону.
Дю-Жхе умел двигаться по лесу так, что его не видел никто, и при этом замечал все. Командир же третьей центурии, двигавшейся сегодня прямо перед нами, мой давний кровный враг, явно замышлял что-то не против аборигенов, которые в этот раз были не при чем, он замышлял против меня.
Устроить засаду якобы на врага, убить меня, якобы случайно — вполне в духе безумного, но не очень умного кайтерита.
— Всем стоп! — приказал я своим десятникам, и развернул подробную карту, спроецировав ее на забрало.
Не зря я прокачивал ориентацию, тратил на нее кровью и потом заработанные баллы — теперь я вижу все группки наших бойцов численностью больше пяти, и могу использовать любой масштаб, от самого большого до мельчайшего.
Вот она, третья центурия второго манипула третьей когорты, разбита на четыре части. Три делают вид, что сражаются с аборигенами, а четвертая поджидает, когда явившийся на помощь я радостно выскочу из зарослей.
Интересно, что Равуда наплел своим… наврал про прорыв с тыла?
Они там все идиоты или он их так запугал и построил, что они и по наварху стрелять будут?
— Давай пугнем его немного, — и я обрисовал Дю-Жхе свой план.
Он хмыкнул, и я с бойцами Макса крадучись двинулся назад, туда, где мы оставили рюкзаки.
— Что там у вас? — напомнил о себе Шадир, находившийся позади, к югу от оврага.
— Подошли на помощь, враг отступает, опасности нет, — протараторил я.
— Понял, — буркнул трибун и отключился.
А мы развернулись и пошли уже по тому маршруту, которым следовали бы, не подними Равуда ложную тревогу. Полсотни шагов, и я окажусь от него слева, Дю-Жхе остался справа, и если мы жахнем из автоматов одновременно, то много кто намочит штаны.
Нет, убивать я никого не собирался.
— Готов? — спросил я, когда разглядел в чащобе моего «друга»: за поваленным деревом, поросшим мхом, в окружении готовых к стрельбе бойцов.
— Да, — отозвался ферини.
— Тогда… Макс, на раз-два поверх голов… раз-два, пли!
Наши автоматы ударили одновременно, две очереди ушли вверх, сшибая ветки и листья. Похожий звук прикатился с другой стороны, и вояки Равуды дружно присели, завертели башками.
Ну что, кому свежих памперсов?
— Стой! Хватит! Мы свои! — заорал кайтерит на весь лес.
Молодец, быстро сообразил, что происходит, он на звук мог отличить наше оружие об брианского, да и навык ориентации у него наверняка тоже прокачан, пусть не так сильно, как у меня, но он может посмотреть, кто рядом.
— Хватит, — сказал я, и стрельба прекратилась.
— Свои? Какая неожиданность? — сказал я, выступая на открытое место и держа автомат наготове: кто знает, что ему в голову взбредет.
Равуда повернулся в мою сторону, алые глаза под забралом выпучились, он выпрямился во весь рост.
— Тыы? — в этом возгласе звучали ненависть, злоба, и бессилие, и мне было очень приятно слышать этот коктейль.
— А где злобные враги, напавшие на маленького слабого кайтерита? — спросил я, и бойцы за моей спиной захихикали. — Обидели так, что ему пришлось срочно звать на помощь. Наверняка их были тысячи?
Равуда двинулся ко мне, сжав кулаки, но тут из-за его спины вперед метнулся кто-то тощий и мелкий. Белое лицо под шлемом исказилось, из перекошенного рта вырвался нечленораздельный вопль, и игва по прозвищу Молчун ринулся на меня, ладно хоть без оружия.
— Стой! — гаркнул кайтерит, но его верный приспешник впал в боевой раж.
Он налетел, я шагнул в сторону, уклоняясь от идиотской атаки, и ударил в челюсть. Попал вскользь, но Молчуна развернуло, даже не от силы моего удара, а от его собственной инерции, и он улетел в кусты, с хрустом ломая ветви.
