Я попробовал раз, другой, третий… ничего!
Питание имелось, но сам портал был сломан!
Портал по уровню сложности превосходил всю технику Гегемонии, с которой я до сего дня имел дело. Я судорожно листал мануалы, проверяя узел за узлом, блок за блоком, пытался разобраться, где же неполадка, а еще не отошедшие после сотрясения мозги работали хреново, перекосившиеся колесики вращались внутри черепа со скрежетом, а иногда и вовсе залипали.
В портальном зале компанию мне составлял Котик, свернувшийся клубком на моем рюкзаке, да плюшевый пингвин, прислоненный к тому же самому рюкзаку — я вытащил его, когда доставал инструменты. Первый дремал, иногда открывая глаза, второй таращился неотрывно, и во взгляде его читалось любопытство.
— Давай, давай, ботва заморская, — пропыхтел я, вставляя на место блок выравнивания, с которым провозился час: эта штука вроде бы делала так, чтобы время по две стороны портала текло с одинаковой скоростью, но чтоб я сдох восемь раз, если я понимал — как. — Ну!
Регулятор активации пошел вперед, дуга загудела громче, и снова ничего не произошло!
Бессилие рухнуло меня как тяжелый мокрый плащ, грязный, весь облепленный песком. Что, если я не справлюсь, если не сумею починить портал, и останусь тут навсегда, и это в момент, когда моим девчонкам грозит опасность?
— Центурион? — голос Дю-Жхе прозвучал из шлема, лежавшего рядом и я торопливо нацепил его на башку.
— Да?
— Тут нас атакуют, — сообщил Дю-Жхе без малейших признаков страха или гнева.
Неужели Равуда вернулся, или бриан, чтобы у них присоски с десен отвалились, снова нас отыскали?
— Кто? — выдохнул я.
— Я вижу Лиргану, — и вот тут в голосе ферини прозвучало что-то вроде отвращения.
Орден Трех Сил не отстает, хочет уничтожить меня… но что же я им сделал такого?
— Без меня справитесь?
— Должны.
— Тогда работайте, — я вздохнул и принялся изучать развернутую над классификатором схему: блок выравнивания вроде в порядке, а значит надо посмотреть стоящий за ним блок изоляции вакуума… для чего предназначен этот, я не понял, хотя прочел нужный пассаж четыре раза.
Ну да, не физик я.
Котик мрачно хрюкнул, когда я отковырял с пола очередную панель и принялся отсоединять блок.
— Еще и ты… — пробормотал я, покосившись на него, и зверь сделал вид, что это не он, что он вообще спит и не при чем.
Снаружи доносились приглушенные очереди, отдельные выстрелы, даже вроде бы разрывы гранат. Но я не обращал на шум внимания, я проверял контакты, все ли в порядке, все ли стоят так, как на красивой картиночке из мануала, или где-то что-то сдвинулось, поменялось. Внутрь блока я заглядывать не рисковал, поскольку совершенно не понимал, как оно устроено.
В какой-то момент стрельба стала громче, и я отрешенно подумал, что нашим приходится тяжело. Но тут же вернулся к работе, занялся одним сочленением, которое выглядело не совсем нормально.
Я знал, что если наступит совсем задница, то Дю-Жхе выйдет на связь.
Блок изоляции, похожий на дикобраза с разноцветными колючками, встал на место. Только снова ничего не получилось, когда я попробовал включить портал, и я опять полез в мануал.
Блок трепассирования вероятности… что это вообще значит?
Блок концентрации искажающих полей… резервный блок квантовой запутанности…
Я ощущал себя двоечником, который прогуливал весь семестр, а в ночь перед экзаменом открыл наконец чужой конспект.
— Дю-Жхе, как вы там? — в один момент я все же не выдержал.
— Они лезут, мы отбиваемся, — сообщил он. — Они теряют бойцов. Все нормально.
Блок трепассирования не захотел вылезать из уютного гнездышка, и я вспотел, вытаскивая его. Зато когда эта фиговина, похожая на черную кастрюлю с торчащими из крышки трубками, оказалась у меня в руках, я подумал, что наконец-то отыскал поломку — вмятина на боку была с кулак, и внутри явно что-то оказалось повреждено.
Дело швах, придется вскрывать.
Я поставил блок на пол, вытер от пота руки, и только после этого взялся за отвертку. Крышка «кастрюли» мягко скрежетнула, из-под нее пахнуло слежавшейся пылью и чем-то сладким.
Ну да, вот они, точно… со штырей-направляющих соскочили розовые катушки, а один штырь и вовсе сломался.
— Как сказал Гиппократ, — буркнул я, пародируя Макса, — диагноз — половина лечения.
Кто-то в ответ хрюкнул, то ли Котик, то ли пингвин.
И тут же я ощутил давление на переносицу, вибрирующее напряжение внутри головы — включилась связь тиззгха.
— Егор? Привет, — сказала Юля. — Где тебя носит?! Когда ты наконец вернешься?! Нельзя же так!
Она говорила раздраженно, и я ее понимал — вынуждена прятаться с дочерью на чужой квартире, а муж, на которого рассчитываешь, болтается неизвестно где и неизвестно зачем!
— Подожди, — я отложил отвертку, и даже отодвинулся от прибора, которым занимался. — Я достал лекарство для Сашки! Она теперь будет совсем здорова!
— Эх, ты… что это за лекарство? — вряд ли Юля забыла о своих претензиях ко мне, память у нее хорошая, но ребенок — это святое.
— Уникальный прибор, который лечит все болезни, — сообщил я.
