Этот парк долго оставался необустроенным, однако в какой-то момент его решил облагородить отец нынешнего главы рода Львовых, чтобы у его детей и детей слуг из подобравшейся близко к поместью деревни было место для игр и прогулок. Уже тогда он шутил, что с большим удовольствием облагородил бы своего бесшабашного сына, который то и дело влезал в неприятности.
С тех пор прошло больше тридцати лет, и теперь тот самый не молодой и уже не бесшабашный наследник, Андрей Ростиславович Львов, сам возглавлял младшую ветвь рода и нередко «сбегал» в уютный парк, когда его дети вели себя уж чересчур невыносимо. Да и своего покойного предка он теперь вспоминал с благодарностью и пониманием.
Дети — цветы жизни. Но георгины или тюльпаны выглядят красиво и не закатывают скандалов и истерик, в отличие от его младшего сына, Святослава. Вот и сегодня поместье в Солнечногорске не обошлось без криков из восточного флигеля, где находились комнаты Святослава и его брата Георгия.
В отличие от брата, Георгий был спокойнее и сдержаннее. Возможно, дело в том, что старший сын уже три года учился в Московском государственном университете магических искусств и у девятнадцатилетнего парня не было времени и сил на возмущение или выяснение отношений со слугами. В конце концов, студенты университета в Москве были нагружены учебным материалом так, что даже в редкие выходные многие из прилежных учеников и будущих великих магов Российской империи предпочитали отсыпаться. Возможно, дело было в возрасте, ведь Святослав младше брата на три года. А, может быть, понимание того, что в плане магического развития шестнадцатилетний юноша находится на одном уровне со старшим братом, вскружило Святославу голову.
Так или иначе, этим утром Андрей Ростиславович нашел в своем плотном графике полчаса на прогулку на свежем воздухе, сославшись на то, что он в последние недели уж слишком занят, и под понимающие взгляды слуг, бросаемые в сторону хозяина поместья по пути на улицу, выскользнул на природу. Желание подышать свежим воздухом у мужчины подозрительно совпало с громкими возгласами со стороны комнаты Святослава, поэтому он не стал свидетелем очередной истерики своего сына.
— Нет, вы только посмотрите на это! — негодовал стоящий перед зеркалом Святослав. — Это… это… это абсолютно, очевидно, беспрекословно возмутительно!
Молодой человек смотрел с недовольным лицом на свое отражение в широком резном зеркале. Темные волосы юноши были уложены назад и доставали до плеч, серые глаза прищурены, а тонкие губы сомкнуты в презрительной усмешке. Сам Святослав, одетый в серый парадный костюм, периодически поворачивался из стороны в сторону, то и дело бросая многозначительные взгляды на пожилого слугу, смиренно стоявшего в углу графских покоев.
— Вась! Ты только посмотри! Нет, ты посмотри на эту отвратительность! — попытался найти поддержку молодой человек, не унимая гневный тон. — Я сын графа Львова и будущий архимаг, а мне присылают вот это?! Что ты молчишь, что это вообще такое, а?!
— Парадный костюм, ваше сиятельство, — с невозмутимой сдержанностью ответил слуга.
— Да я вижу, что это костюм! Но что это за костюм?! — никак не мог успокоиться юноша.
— Это костюм известного итальянского бренда из смеси шерсти, шелка и льна, ваше сиятельство, — все так же умиротворенно отрапортовал камердинер. — Вы заказали его в бутике в центре Москвы неделю назад, и он давече прибыл курьером.
— Да я вижу, что итальянский костюм, но я сейчас не об этом, — произнес Святослав, презрительно разглядывая беззащитный предмет гардероба в зеркале. — Какого он цвета? А?!
— Предположу, что цвет соответствует указанному на бирке, ваше сиятельство, — с серьезным видом продолжил Василий.
Старое морщинистое лицо верного слуги Львовых не выражало ничего кроме почтения, и он, как и пятьдесят лет назад, держал спину ровно, являя собой второй островок душевного равновесия в поместье Львовых. Наравне с парком, очистку и реставрацию которого он застал лично.
Святослава подобный ответ не устроил, и тот, сжав губы еще сильнее, сначала повернулся к слуге и покачал головой, а затем сделал несколько оборотов перед зеркалом, снова уставившись в собственное отражение:
— Вась, я не спрашиваю, какой цвет указали на бирке эти растяпы, — недовольно сморщил лицо Святослав, — Я спрашиваю, какой цвет видишь ты. Или ты уже не доверяешь глазам на старости лет?
— Никак нет, ваше сиятельство, — слегка поклонился Василий. — Хоть мое зрение и не такое острое, как раньше, но я смею надеяться, что все еще различаю цвета.
— Ну так не томи, чтоб тебе пусто было! — никак не успокаивался Святослав.
— Ежели мои глаза меня не подводят, — уверенно ответил слуга, — то они видят серый цвет, ваше сиятельство.
— Серый? Серый?! Да ты надо мной издеваешься, холуй! — воскликнул юноша и раздраженно уставился на отражение Василия в зеркале. — А если посмотреть твоими старческими глазами чуть-чуть повнимательнее?!
