— Разрешите, пожалуйста, — обратился я к мужчине в сером, протискиваясь сквозь густую людскую массу и пытаясь разглядеть черную кошку в черной комнате. Он что, испарился, что ли?
Когда я был готов начать нервничать и слепо шарить в толпе в поисках беглеца, мягкий синий свет вновь указал мне путь: самый центр площади, откуда разные люди по очереди говорили о своих проблемах, а протестующие вторили им громкими лозунгами. Сейчас на сооруженном наспех из нескольких коробок пьедестале стояла высокая женщина средних лет, слова которой я не мог расслышать за шумом толпы. Придется лезть в самое сердце протеста.
— Свят, остановись, — оповестила меня Ехидна, когда я начал протискиваться в сторону неподвижного паренька в темной толстовке, — нам не положено лезть в центр демонстрации.
— Акул бояться — в море не ходить, — пробормотал я сквозь зубы, продолжая движение. В этот прекрасный день именно Вася решила напомнить мне о правилах. Чудеса, да и только.
В центре площади было не протолкнуться. Паренек стоял почти у самой импровизированной сцены, все так же расслабленно и без движения. Я же начал получать легкие тычки в ребра и плечи, и не отпускал правую руку с застегнутой кобуры со служебным пистолетом. Расстояние между мной и беглецом сокращалось, но оно сокращалось еще и с говорившей с толпой женщиной, чьи слова я наконец смог разобрать.
— … Они забрали наши земли, — уверенный голос женщины заполнял все пространство вокруг нее, медленно и тягуче оседая на камнях площади перед собором Святого семейства, — земли наших предков. И отправили их умирать в пустыне. Но они не погибли. Они помогли друг другу. Они умирали от голода, жажды и болезней, но дали жизнь своим детям. Даже тем, кто не был им родным. Потому что в них текла родная кровь, которую…
Странно, но чем ближе к центру я подходил, проталкиваясь через окружавших меня плотным кольцом людей, тем тише вокруг становилось. Кажется, что гомон и гогот доносился откуда-то из-за спины. А здесь, в сердце протеста, люди слушали друг друга. Не просто в тишине. В напряжении.
— … Затем наступило новое время, — ее негромкий глубокий голос пробирал до костей, словно приглушенный гром, — но ни одна церемония не изменила порядка вещей. Нас выгнали с земли, которая усилиями наших предков стала благостной и гостеприимной. И поселили там, где сотни лет не ступала нога человека. Там, где…
Единственной выбивающейся из обстановки фигурой являлся маг в синих джинсах и темной толстовке. Он продолжал стоять неподвижно, словно собравшиеся вокруг люди не заботили его вовсе. Мне оставалось пройти каких-то десять-пятнадцать метров до края пьедестала, на котором стояла вещающая женщина. Ну же, совсем чуть-чуть!
… И кто поможет вам? Кто служит вашим интересам? — Те, кто не слышат ваших просьб? Подними свой взор и узри истину!
Я невольно оторвал взгляд и увидел, как женщина указывает пальцем на меня.
А вот лица окружавших меня людей изменились. Еще секунду назад они были напряженными, но не враждебными. Сейчас же многие из слушающих проповедь, а по-иному назвать такое выступление было сложно, заметили солдата Иностранного корпуса в своих рядах, и обратили на него негодующие взоры. Мне стало тяжелее продвигаться вперед, а чьи-то крепкие руки ощутимо толкнули меня в спину, отчего я чуть не свалился на землю, с трудом сохраняя равновесие.
— Но сегодня не день для гнева, — ее голос стал мягче, заметно разряжая загустевший от возмущения воздух вокруг меня. — Сегодня день памяти. Помните, что ваше сердце будет лгать вам. Но ваша голова скажет правду, если вы будете внимательно слушать. Сегодня — день знаний. Ибо глупо быть мудрым там, где невежество — блаженство. Знайте, кто вы и откуда пришли. И позвольте другим идти с миром.
Почувствовав, как давление толпы постепенно ослабло, я перевел взгляд на беглеца, но… его уже и след простыл. В этот раз я не испытал удивления или раздражения. Парень, должно быть, хороший маг воздуха, если мог передвигаться среди тысяч живых людей с такой скоростью и аккуратностью. Поймать его в толпе будет непосильной задачей. Значит, нужно выбираться и придумывать новый план.
Я начал двигаться на запад, пытаясь поскорее покинуть центр протеста, даже если мне пока ничего не угрожало. Кто знает, станут ли те, кто не слышит обращенных к ним слов, действовать также благоразумно. Постепенно людская масса редела и мне становилось легче идти. Когда я уже почти достиг края площади, меня вновь вызвали по рации.
— Святой, чтоб тебя, — раздраженно обратилась ко мне Василиса, — доложи обстановку.
— Потерял подозреваемого. Покинул центр протеста и выбрался на юго-запад площади, — немедленно отрапортовал я, оглядываясь по сторонам в поисках беглеца. — Нахожусь у пустой автомобильной парковки. Ну, как пустой, машину тут, конеч….
Мой отчет прервала очередная вспышка мягкого света из проулка невдалеке. Я резко рванул с места, стараясь не задеть никого из протестующих, которые, по всей видимости, то ли не видели, то ли не обращали внимания на молодого мага.
