Ещё дворяне имеют право вернуться на родину в случае необходимости решения чрезвычайных дел рода и генерал очень редко отклоняет прошения. Девиз корпуса: «Sanguis meus pactio mea» или «Моя кровь — мой договор», а значит дворяне не только готовы пролить свою кровь на службе, но и должны чтить свою кровь, то есть свой род. Солдаты и офицеры расквартированы в центре Найроби, западнее делового района города. Десятки домов и часть парка были снесены и перестроены, а на их месте возникла военная база, сейчас больше похожая на миниатюру военного городка. Некоторым унтер-офицерам и офицерам позволяется снимать квартиру в городе, но попасть туда получится только в выходные.
Нахлынувшие мысли отступили, вытолкнув меня обратно в реальность, и я осознал, что смотрю на уже опустевший столик, а молодая пара исчезла без следа. Мда. Да сколько можно варить одну чашку кофе?
Едва подумав, что обещанная минута затянулась на все десять, я заметил официантку, с двумя бумажными кофейными стаканчиками, которые через мгновение оказались на моём столике:
— Ваш кофе готов!
Вообще бумажные они только по названию, а так в них внутри тонкая плёнка, чтобы бумага не размокла. Из пластика, конечно-же, что не очень экологично, ведь такие стаканчики не сдать на переработку, а пластик, хоть и в небольшом количестве, не разлагается. Но я уверен, что справлюсь за нас двоих.
— Спасибо, — поблагодарил я, аккуратно взяв горячие стаканы в руки и направившись вверх по лестнице. Главное — не споткнуться, иначе придётся ждать ещё минуту, ну или все десять, а организм требует кофеин здесь и сейчас.
Я поднялся на шестой этаж и тихо открыл дверь, однако необходимости в осторожности не было. Фэйт уже проснулась и сейчас просто сидела на небольшом диванчике в гостиной, которая, справедливости ради, также являлась и прихожей. Её хрупкая фигура в утренних лучах солнца, проникавших сквозь открытые жалюзи, казалась беззащитной и приковывала взгляд. Непослушные кудряшки спадали ей на лицо, а изысканно-тонкие черты не выражали только спокойствие. Однако живые ореховые глаза смотрели на меня с интересом.
— Рад вас видеть. — Я попытался изобразить шутливый полупоклон, несмотря на стаканы с кофе в руках.
— Так ты, кролик, который никого не боится, не сбежал? — игриво спросила девушка, сдвинув брови в притворном удивлении. Уголки её губ предательски поползли наверх.
— А ты не пыталась спрятаться так, что только лапки торчат наружу? — ответил я, поставив кофе на полку для ключей и прочей мелочи слева от входа.
— Если б спряталась, то меня мог бы найти кто-нибудь другой, — наигранно проворчала Фэйт, состроив обиженное личико.
— Ну, я тогда возьму барабан и начну бить в него, а когда меня спросят в чем дело, закричу: «война идёт!»
— Ха-ха-ха! — озорно рассмеялась девушка, продолжив меня подначивать. — Не знала, что ты не только смотришь кино и читаешь газеты, но ещё и увлекаешься детскими сказками.
— Сказка — ложь, да в ней намёк. Добрым молодцам урок, — легко парировал я.
— Ладно, ладно, — Фэйт, улыбаясь, развела руки в стороны, — сдаюсь. Приготовить тебе завтрак? Как раз успею до работы.
— Во-первых, солнце моё, — начал перечислять я, — ты сегодня в дневную смену, значит, в девять нужно быть в баре, а сейчас без двадцати. Во-вторых, мы вчера разогрели и съели последнюю порцию лазаньи, а оставлять что-то, кроме полуфабрикатов, в моём холодильнике чревато для этого самого чего-то. В-третьих, ко…
— Всё, всё, всё, — протараторила моя гостья и, грациозно поднявшись с дивана, порхнула ко мне в объятия, — Не бурчите, ваше императорское величество, я сейчас возьму кофе и побегу.
Через несколько мгновений она отстранилась, нежно поцеловала меня в губы, и, взяв стакан с кофе, вышла из моей квартиры. Несмотря на нежное послевкусие, легкая грусть затуманила мне разум. Мы знакомы меньше полугода и никогда не делились подробностями своего прошлого. Знаю, что Фэйт родилась в Могадишо, столице Сомали, закончила там национальный университет и перебралась к брату в Найроби пару лет назад. Она любит кофе, зарубежную литературу, карибский зук и, кажется, меня. Жаль, что я танцую только вальс.
— В-третьих, кофе-то остывает, — с лёгкой грустью в голосе произнёс я в опустевшую квартиру.
Глава 11
Я застыл на том же месте спиной к выходу из прихожей не в силах пошевелиться. Одиночество невозможно победить или спугнуть самому, оно сковывает тело и туманит разум, заставляя человека испытывать неестественный животный страх.
Сердце начало учащенно биться, с силой ударяясь в рёбра, а во рту пересохло.
У кого-то это боязнь смерти в пустой комнате, без близких и любимых, без последних секунд внутреннего спокойствия, что всё было не зря, что ты жил, а не существовал. Другие не могут находиться вне центра внимания окружающих, когда мир перестает вертеться вокруг них, их жизнь вдруг теряет смысл и они гаснут.
Кожу буквально облепил холодный пот, дыхание стало резким и прерывистым, мышцы рук начали дрожать.
