В этом мире республика Беларусь не увидела свет, впрочем, как и просто Беларусь. Гродно находится в Польском княжестве, оттого Ян и получил свое прозвище. Ну еще, может быть, из-за густых усов, ставших его отличительной чертой. Говорить, а точнее спрашивать о семье в Иностранном корпусе не принято, но пан не скрывал дворянского происхождения. Хотя его фамилия мне неизвестна. Как-то не спрашивал. А еще, несмотря на то, что пан был явно не старше сорока, волосы на его голове были седыми, как свинец.
Мы с ним вообще чаще о магии и оружии говорим. Ну в моем случае об отсутствии первого, хотя пан утверждал, что либо я обновляю комбинезон, либо восстанавливаю магию, иначе каждую миссию как смертник. Третьего не дано. И в первой же серьезной перестрелке «Ласточка» подвела, а Ян оказался прав. Вот только одного он не предусмотрел. Я свою жизнь ценю. Иногда не очень берегу, но здоровое тело, пусть и со шрамами, меня полностью устраивает. Помереть всегда успею.
Правда более современные модели легкого комбинезона стоят приличных денег. Не у Маслова ж выпрашивать японца, как у Змея или американца нового. Да и нет у него, он же не Мидас, чтобы чудеса российской экипировки превратить в «Рису»[26] или «Комори»[27]. Эти комбинезоны, прозванные у нас «Белка» и «Мышь», последняя в оригинале летучая, — кстати, стоят как автомобиль премиум класса. Мне они не по карману, да и доставка в Кению предметов экипировки добавит расходов.
Пан служит в штабе, и в полевых операциях принимает участие редко. Должно быть тяжело находиться не на передовой, вот и пытается узнать все из первых уст.
— С боевым крещением! — поприветствовал меня Ян и протянул руку.
— Ага, — я ответил рукопожатием и кивком.
Пан полез за пазуху, явно пытаясь найти что-то. Через мгновение он достал плоскую серебряную фляжку с выгравированным орлом и короной на боку и протянул ее мне:
— Глоток, и даже не спорь!
Я принял в руки тару и отпил. Горло обжег крепкий алкоголь.
— Водка, — скорее утвердительно, а не вопросительно, произнес я.
— Она, — подтвердил Ян, убирая фляжку. — Не ваша Царская, а Выброва. Настоящее хмельное вино. Но я не об алкоголе поговорить пришел. Как себя чувствуешь?
Мне не понравился тон поляка, но я все-же ответил:
— Ничего, завтра выписываюсь.
— Хм, — хмыкнул пан и продолжил, — ну так объясни мне, будь добр, как вы умудрились просрать квад при встрече с сомалийцами? Один еле выкарабкался, двое ранены и это при встрече с пиратами. На суше, Свят. На суше! Они же ни черта воевать не умеют.
Тут я осознал, что пан просто не знает, что на самом деле мы попали под огонь искателей и столкнулись с их магом. И есть два варианта, почему ему это неизвестно. Первый — он истинно верует в официальные заявления от государственных служащих и игнорирует очевидные слухи, которые до него в штабе могут и не доходить. Второй — ему не положено. В обоих случаях я не уполномочен давать комментарии о настоящем ходе вещей. Приятельские отношения не повод разглашать секретную информацию. Точнее, полусекретную, но все же. Думаю, мне даже врать не придется.
Пан принял мое раздумье за чувство вины и неожиданно выдал:
Смерть наизновь,
Ускоряет биение жизни.
Да прольется кровь.
Исполнится договор отчизне.
— Сильно, — отреагировал я с удивлением. — А когда это ты поэтом стал?
— А это и не мои стихи, — ухмыльнулся Ян и добавил тоном, не терпящим возражений, — не вешай нос. Моя кровь — мой договор, помнишь? Так что там произошло? Докладывай.
Я же выдал ему слегка отредактированную версию событий, подвергшуюся цензуре, так сказать:
— Конвой двигался от базы ученых по территории вулкана Сусва. В первой машине находился квад Эрика. Во второй — наш, — я слегка поморщился от воспоминаний о мертвом сослуживце. — Остановки производили каждый километр, для разведки окрестностей. Но до точки добраться не успели. У врага был гранатомет, первую машину взорвали за секунды. Короткий бой — все противники мертвы. У нас зацепили Ехидну, про Отелло сам знаешь.
— Все? — спросил Ян, изучая мое лицо пристальным взглядом серо-голубых глаз.
— Одного не догнал в лесу. Мага, — уточнил я.
— Бок где ободрал? — поинтересовался поляк.
— В песочнице играл, лопатку не отдавали, — отшутился я.
— Хм, — хмыкнул в ответ пан и добавил, — двигайся.
Я подвинулся, освобождая справа место для товарища. Я же воспитанный, меня учили уступать старшим. А тут и возраст выше, кто не знает, примет со спины за старика, и звание. Все же Ян хоть и штабной последние несколько лет, но до звания лейтенанта дослужился. Мы немного помолчали.
— Полетал? — спросил ехидно Ян.
Я же сразу понял, что он опять примется за старое.
— Ага, сбили на взлете, — съязвил я. — Ласточки вообще не отличаются умом и сообразительностью.
— Точно, — поддержал мою иронию Ян. Ну или сделал вид, что не понял. — Ну не делают в России хороших легких комбинезонов. Не делают.
— Так и в Польше легкими вроде не занимаются, — парировал я.
