Нет, конечно, я наслышан в самых ярких красках о дуэли Святослава с Суворовым, кроме того не раз был свидетелем использования магии другими людьми, но сам на ней никогда сильно сконцентрирован не был, хотя изредка и подумывал о ее природе.
— Мне кажется, что магия… чем-то похожа на алгоритм. С одной стороны, его исполнителем является человек, ведь магия происходит из нашего ядра и течет по каналам внутри нас, как кровь по венам. Тогда актуальным является вопрос, действительно ли магия происходит именно из ядра? Почему она находится в спящем состоянии и активируется не с самого рождения? Хотя при выгорании каналов все кажется логичным: оно не способно пропустить магию через тело носителя и выбросить ее во внешний мир, значит пользоваться этим потоком энергии попросту невозможно.
Поляк не перебивал меня и продолжал слушать с ничего не выражающим видом замершей статуи эпохи Возрождения.
— С другой стороны, магия как наука, как мне кажется, базируется на десятках, если не сотнях аксиом, которые принято считать за устоявшиеся тенденции человеческой деятельности или за заданные в единственно возможном варианте последовательности, которые обязательно приведут к решению поставленной задачи, если возвращаться к сравнению с алгоритмом. Начальные условия у магов одинаковы, пути решения задачи очерчены, цели, если брать в расчет лишь магическую силу, идентичны — стать умелым ровно настолько, чтобы превзойти своих соперников. Вот только все как-то… линейно, что ли.
— Это все? — уточнил у меня Ян после короткой паузы.
— Ну… меня не пугают аксиомы, если честно. На них наука держится всегда и везде, как на синей изоленте. Просто по тем же учебникам создается впечатление, словно все предопределено. Как минимум, в магии разрушения. Конечно, к тем же вопросам ежедневно приходят люди и поумнее меня. Но если магия для человека выглядит как алгоритм, то в целом она напоминает мне бетонную стену. В которую эти самые умные люди долбятся головой, пытаясь пробить небольшую брешь и наконец сделать шаг вперед. Совсем небольшой для человека, но колоссальный для всего человечества.
Между нами повисла небольшая пауза, но затем Ян продолжил медленно вышагивать из стороны в сторону и обратился ко мне.
— Интересный подход. Как ты верно отметил, далеко не новый, но все же неортодоксальный. С твоего позволения мы не станем говорить о магии чересчур… математически, если позволишь. В твоем состоянии размышления о линейности, разветвленности или цикличности бесполезны. Бесполезны и преждевременны.
Ян вновь бросил на меня взгляд, однако я продолжал сидеть и внимательно его слушать, не выражая никаких эмоций от размышлений пана.
— Что точно не преждевременно, это духовная составляющая магии. Твои мысли ранее в определенной степени верны. Магия — это не просто набор инструкций, а ремесло. Искусство. Если можно было заставить кого-то медикаментозно вернуться к стихии после выгорания, к примеру, то подобное бы широко практиковалось, — здесь я не сдержал своего удивление, которое поляк уловил в моем взгляде. — Да, не удивляйся. Врачи и целители могут сделать достаточно, чтобы помочь человеку вернуть контроль над маной после серьезных травм. Но ключевое слово здесь — помощь. И при твоих серьезных травмах эта помощь может быть… скажем, ограничена.
В целом, я и сам постепенно понимал, что поставленный диагноз «выгорание магических каналов» по сути ни на йоту меня не приблизил к приобретению способности ощущать некогда знакомую Святославу стихию. Судя по словам Яна, дело не только в том, что я путешественник из Новой Москвы, который никогда не сталкивался ни с какими каналами, кроме грязных речушек нижней части города из прошлого мира. Сложности добавляла еще и степень повреждений. Поэтому диагноз банально не вел ни к каким утешительным прогнозам и срокам восстановления.
— Поэтому я бы предпочел оставить за бортом твоей лодки и медицину, и точные науки, и чужое понимание сущности такой колоссальной силы, как магия. Не считая собаки, конечно.
— Какой собаки? — недоуменно уточнил я.
— Это метафора, — ответил поляк и улыбнулся краями губ, — а теперь к делу. По твоему мнению, как вообще появляется магия?
— Ритуал на месте стихийной силы, стрессовые условия или пространная по своей сути отговорка про неожиданное самостоятельное проявление, — быстро ответил я.
— Хорошо, — утвердительно кивнул Ян. — И опять по учебнику. Но здесь я тебя не виню. Это действительно три способа, известных большинству дворян. Как ты считаешь….
— А меньшинству? — перебил я не успевшего задать свой вопрос Яна.
— М? — вопросительно уточнил поляк, переложив книгу из правой руки в левую.
— А меньшинству дворян известны другие способы появления магии? — повторил я свой вопрос, немного наигранно приподняв бровь.
— Я знаю, что ничего не знаю… — спокойно произнес пан и сделал небольшую паузу.
— Но другие не знают и этого, — не преминул я приглашением дополнить услышанные слова концовкой известной мне фразы.
