Колонна приближалась, переливаясь многоцветной рекой в мягком вечернем свете. Впереди шествовал барон Джалайл. Едва он достиг собравшихся зрителей, люди расступились, пропуская его. Он продвигался медленно, кивая, как предположила Сайла, в ответ на дружеские возгласы. Король встал, отвечая на приветствие барона. За его спиной стоял тот самый племянник, избранный разделить ответственность за управление землями Джалайла. Сайле показалось, будто она видела, как барон замер при виде улыбки этого человека, но убедила себя, что это игра воображения. Слишком далеко, чтобы разглядеть такие подробности. Тем не менее было ясно, что остальные бароны тщательно соблюдали дистанцию между собой и гостеприимным хозяином.
Опыт научил Жрицу Роз распознавать подобные детали поведения так же легко, как Клас видел приметы погоды. Остальные дворяне будут вежливы и безобидны. Барон Джалайл может справиться с теперешней опасностью, так зачем же наживать себе новых врагов? С другой стороны, если его захотят ударить в спину, то легче это будет сделать тому, от кого меньше всего ожидают предательства.
— Погляди на них, — пробормотал Клас с отвращением. — Эти бароны жмутся за королем, словно шакалы за медведем.
Замечание смутило Сайлу: он видел то же самое. А она-то Думала, что Клас на такое неспособен! Покраснев, Жрица обрадовалась, когда тот продолжил говорить, глядя на персонал замка, занимающий места на трибунах.
— Я стараюсь не думать об этой традиции сожжения, — произнес Клас. — Возможно, для них она имеет большое значение, но для меня все это слишком сложно. Даже гробы выглядят забавно.
Ничего не сказав, в душе Сайла согласилась с ним. Гробы располагались в форме буквы V, и каждый гроб сам был V-образным. Все указывали на север. Центральную часть гроба составлял прямоугольный ящик, где и помещалось тело. Наверху в задней части был прикреплен странный треугольник, а два других больших треугольника крепились по бокам, так что все в целом напоминало крылья и хвост. Гробы не были точно похожи на стрелу или на птицу, но создавалось такое же впечатление стремительности.
Обычай натирания тел маслами и заворачивания их в хлопковые ленты был столь же необычен, как и откладывание сожжения на тридцать дней. Сайла с облегчением подумала, что эта традиция относилась лишь к дворянам. Ни в одной другой культуре не встретишь ничего подобного — слишком велик страх болезни и заражения. В качестве последней уступки барон разрешил кремировать вместе со всеми двух юношей, по своему происхождению не удостоившихся бы такой церемонии, и народ сердечно поддержал это решение.
Пока хвост колонны устраивался на трибунах, Жрица Роз наблюдала за королем. Даже с такого расстояния его драгоценности ослепительно сверкали. Из-под блестящих доспехов, украшенных денталиумом, обсидианами и аметистами, виднелись красные рубашка и штаны. Жена барона была польщена, узнав, что король будет одет в этот цвет — траурный цвет клана Джалайла. В дополнение к усыпанным камнями доспехам несколько колец украшали пальцы короля. Кроме того, браслеты обвивали руки до самых локтей, а с каждого уха свисало по золотой серьге.
Наблюдения Сайлы прервало низкое, протяжное гудение, и она оглянулась в поисках источника. Клас сделал то же самое, и они молча обменялись озадаченными взглядами: звук исходил от толпы. Он усиливался, становясь все громче и громче, в нем слышалось что-то настойчиво-требовательное. Звук раздражал слух, и Сайла немного испугалась. Она теснее придвинулась к Класу, а он, будто ожидая этого, протянул руку и прижал ее к себе, продолжая наблюдать за местом сожжения.
— Это голоса, — сказал он, — просто голоса. Наверное, необходимая часть церемонии.
— Наверное. — Вспомнив, что уже слышала об этом раньше, Сайла с облегчением нашла странному шуму подходящее название. — Это погребальная песня. Когда она закончится, зажгут костры.
Клас взглянул на нее.
— Что об этом думает Церковь?
— У всех свои церемонии. Церковь не возражает.
Пожав плечами, он снова повернулся к толпе. Теперь гудение перешло в рев. Все стояли, запрокинув головы, и каждый старался издавать как можно более громкие и протяжные звуки, рокот басов смешивался с высочайшими сопрано, сливаясь в колышущуюся реку звуков. Чувствовалось сдерживаемое напряжение, готовое вот-вот прорваться. Истерический вопль прорезал гул, и мурашки пробежали у Сайлы по коже. Клас напрягся, прижав ее к себе так крепко, что Сайла почти перестала дышать.
Сойдя с трибуны и приняв из рук Мажордома факел, барон бросил его в бревна, на которых покоились гробы. Сайла и Клас знали, что дрова пропитаны нефтью и пламя займется почти мгновенно, однако никак не ожидали ни захлестнувшей их волны горячего воздуха, ни ощущения жаркого дыхания огня. Барон, стоявший намного ближе, заметно отшатнулся и торопливо попятился, закрывая лицо руками. Люди на трибунах втянули головы или отвернулись, и рвущаяся вперед толпа отступила перед пламенем, взметнувшимся ввысь и поглотившим странные гробы.
