Стены будуара Афродиты, воспетого Гомером, были обиты дивной красоты голубым шелком. Бог войны Арес некогда совершил полное опасностей путешествие в Китай специально ради того, чтобы привезти в подарок Афродите сорок кусков драгоценной ткани. Шелк впитывал в себя солнечный свет, поступавший по специальным трубам через крышу дворца, и мягко разбрасывал его на драгоценные диковины, которые заполняли покои богини. То были дары поклонников, рассчитывавших снискать расположение прекрасной Афо. На резных постаментах из слоновьей кости стояли статуи, изображавшие Громовержца, Адониса и саму Афродиту. Эти изваяния были сделаны хромоногим Гефестом. Совсем недавно к ним прибавилось еще одно — могучий воин, вооруженный длинным обоюдоострым мечом. Лицо воина скрывала личина шлема, мышцы были напряжены, словно готовы в любое мгновенье взорваться движением. По просьбе Афо бог-мастер покрыл мрамор рук и груди множеством паутинчатых шрамов, затем, немало удивившись подобному желанию, он провел такую же борозду на запястье каменной Афродиты. Еще здесь были картины Дакаста — эдакие золотисто-голубые пасторальные пейзажики, заключенные в массивные бронзовые рамы — презент Аполлона, а также два неиссякаемых фонтанчика: один с изысканными благовониями, второй со сладким кипрским, любимым вином Афродиты — их установил Дионис. У одной из стен располагалась огромная перламутровая раковина, доверху наполненная черными жемчужинами. По обеим сторонам от нее стояли, словно часовые, два причудливых коралловых нароста — пурпурный и снежный. Это был дар Посейдона. Напротив размещалась витрина с огромными драгоценными кристаллами: алмазами, сапфирами, рубинами, аметистами, шпинелью. Сокровища земных недр были доставлены слугами Аида. Множество других великолепных диковинок были присланы Гелиосом, Сатиром, земными царями и героями, и самим Зевсом. Их скопилось столь много, что порою Афродита теряла терпение и тайком избавлялась от части подношений, раздаривая их или просто выбрасывая. По утверждению всезнающего Гермеса это было грандиознейшее собрание самых драгоценных редкостей, существовавших на земле, в море, в подземном царстве и в эфире. Но главным перлом этой коллекции была пенорожденная Афродита, чья красота затмевала блеск великолепных бриллиантов, чье очарование превосходило самые изумительные творения рук человеческих.
Проникшего в покои богини Эрота встретила тишина. Мальчуган пересек будуар, фривольно коснувшись обнаженного фаллоса мраморного Зевса и вошел в уютное лоно опочивальни. Богиня любви сладко спала, разметавшись по златотканому покрывалу. Воздушная кисея, свисавшая с потолка, укрывала ее от нескромных взглядов. Эрот бесцеремонно пролез под этим полупрозрачным пологом и уселся на краешек ложа. Затем он устремил на обнаженную красавицу взгляд, полный восторга, обожания и неосознанного блуда. Этот взгляд медленно пополз с обольстительных бедер на высокую, мерно вздымающуюся грудь, коснулся тоненьких волосков подмышками, лизнул мочку уха и впитал аромат дыхания из полураскрытых губ. Еще он поцеловал маленькую ладошку, подложенную под щеку. Созерцать подобную обольстительную красоту было выше всяческих сил. Смущенно шмыгнув носом, Эрот почесал розовую пятку богини. Афо улыбнулась во сне и поджала ногу под себя. Шалун вновь дотянулся до ступни и игриво пробежал по ней пальцами. Богиня взвизгнула и проснулась.
— Это опять ты, несносный мальчишка! — вымолвила она. Затем женщина сладко зевнула, закинула руки за голову и потянулась. Гибкая дуга тела столь сладострастна, что у Эрота пересохло во рту. На всякий случай он отвел взгляд.
— Уже полдень, а ты все еще дрыхнешь! — сказал мальчуган намеренно грубо.
— Ну и что? — Богиня перевела на него свой аквамариновый взгляд.
— Опять где-то шлялась ночью?
— Какое твое дело?
— Смотри, мамашка! — мальчуган погрозил красавице пальцем. — Я ведь могу рассердиться!
Афо засмеялась и заключила мальчугана в объятия. Тот отбивался.
— Отстань!
Но богиня не разжимала рук, прижимая кудрявую голову мальчика к своей обнаженной груди. Тот пытался вырваться, громко возмущаясь.
— Мамашка, отпусти меня! Мамашка, веди себя пристойно! Мамашка, то, что ты сейчас делаешь, нехорошо!
— Вот как! — Афродита перестала смеяться и расцепила пальцы. — Что же в этом плохого?
— Ну… — Эрот замялся, смущенно оправляя растрепанные волосы. — Ну… Все эти твои шутки могут кончиться плачевно.
— Это ты о чем?
— Отстань! — завопил мальчуган, доведенный этими игривыми вопросами почти до отчаяния.
Он поспешно слез с ложа и поправил одежду, судорожным движением пытаясь растянуть короткий хитон до колен. Афо тихонько, чтобы не обидеть его, улыбнулась. Но Эрот заметил движение ее губ и пробурчал:
— Хоть накинь что-нибудь на себя.
— А что, разве я не хороша?
— Даже слишком хороша!
Мальчуган нагнулся и пролез под кисеей. Оказавшись на достаточно безопасном расстоянии, он сказал:
— Я буду ждать тебя в будуаре.
— Хорошо, — отозвалась Афо.
