Домой горшечник вернулся, выбивая зубами частую дробь. Нещадно изругав раба, Лиофар дал ему драхму и отправил опохмеляться на агору, где должны были вот-вот появиться слуги купца. Теперь оставалось только ждать. Лиофар послонялся по дому, поругался с Фиминтой, зашел между прочим в мастерскую, где во время отсутствия хозяина и Врасима творил Тердек. Увидев сосуды, сотворенные блудным сыном моря, горшечник пришел в такую ярость, что едва не пришиб раба куском обожженной глины, претендующей на то, чтобы считаться лутрофором [159]. На деле этот горшок походил на уродливую гидрию [160], украшенную варварским орнаментом. Запретив рабу трогать краски и пообещав поколотить его как только выпадет свободная минута, Лиофар вернулся в дом как раз вовремя, чтобы выслушать рассказ Врасима. Как выяснилось, подлый слуга подлого абдерита просто посмеялся над своим щедрым приятелем. Это Врасим узнал после первой чаши. Затем они выпили еще, и клеодулов раб начал молоть разную чепуху насчет того, что донесет на Врасима, проявляющего странный интерес к его хозяину. Выпив еще чашу по-скифски, слуга подобрел и поклялся, что этой ночью хозяин собирается пойти в Мелиту [161]. А знает он это вовсе не потому, что хозяин сказал ему, а потому, что желая попасть в Мелиту, приходится идти мимо холма Муз — место не слишком спокойное ночью, и на всякий случай Клеодул всегда берет с собой не только раба, но и пса. Для того, чтобы у пса было лучше обоняние, его целый день не кормят. Утром молоссов как раз не кормили, и склонный к логическому мышлению раб сделал вывод, что хозяин собирается на ночную прогулку.
Выслушав столь мудрое умозаключение, пересказанное хмельным Врасимом, горшечник призадумался. В Мелите жило немало аристократов, в том числе Гофокл и Ликид. Купец вполне мог собраться в гости к кому-нибудь из них. Лиофар решил, что настало время для решительных действий.
К ночи он в сопровождении Врасима занял старый пункт наблюдений в акациевых кустах. Раб был вооружен увесистой дубинкой — на случай, если на них набросится пес или лихой человек, — Лиофар повесил на пояс длинный нож. На этот раз слуга подлого абдерита не обманул. Едва на небе зажглись звезды, возвещая, что все добропорядочные граждане легли спать, калитка приоткрылась и из нее выскользнули два силуэта. Собственно говоря, их было два с половиной, потому что рядом с людьми бежала огромная собака. Должно быть, купец рассчитывал, что ее нюх позволит ему обнаружить любую слежку, но лиофар и его помощник оказались хитрее. Врасим заранее разбросал у дороги рыбьи потроха, посыпанные порошком курга, начисто отбивавшим нюх у собак. Голодный пес, естественно, тут же сожрал требуху и в результате лишился своего главного оружия. Он пробежал совсем рядом с кустами, но не почувствовал запаха прячущихся там людей.
Прогулка по ночному городу — не самое приятное занятие. Негромко чертыхаясь, когда ноги попадали в вымоины, добровольные сикофанты следовали за абдеритом, заботясь лишь об одном — как бы не упустить его из виду. Хорошо еще, что было полнолуние, и тени купца и его спутников четко отпечатывались на белых стенах домов.
Чутье не подвело Лиофара. Купец и впрямь пришел к дому Гофокла. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного — Лиофар и Врасим успели своевременно спрятаться за углом дома — абдерит постучал в калитку. Постучал особым образом. Через несколько мгновений калитка распахнулась, впустив людей и собаку внутрь. На улицу шерстяным покрывалом легла тишина.
Присев на камень, Лиофар принялся размышлять о том, что ему делать. Обвинить купца в тайных встречах с Гофоклом? Но это следовало еще доказать. А кроме того, абдерит мог заявить, что у него было какое-нибудь неотложное дело. Попробуй тогда докажи, что он лжет. Можно было, конечно, вновь обратиться с доносом в коллегию порядка, но магистраты уже однажды посмеялись над ним. Поразмыслив, Лиофар принял совершенно неожиданное решение. Он оставил Врасима стеречь заговорщиков и со всех ног бросился к дому, в котором остановились посланцы Спарты.
Позабыв о всех приличиях, горшечник барабанил в двери до тех пор, пока они не отворились. Взору горшечника предстали два могучих мужа с обнаженными мечами в руках, Один из них, что был в летах, не очень дружелюбно спросил:
— Что ты ищешь здесь ночью?
— Помощи! — воскликнул Лиофар. Горшечник торопливо объяснил, какое дело привело его сюда, не забыв честно упомянуть и о том, почему он решил обратиться за помощью к спартиатам, а не в коллегию порядка. Внимательно выслушав этот рассказ, феоры переглянулись, затем старший сказал:
— Надо бы проверить.
— Это не наше дело, — попытался возразить второй, но его товарищ отрезал:
— Сейчас любое дело наше. Иди разбуди архонта Фемистокла. Скажи ему, что феор Аримнест просит его прибыть по неотложному делу к дому… Как зовут того человека?
— Гофокл! — подсказал Лиофар.
— К дому Гофокла. Да не забудьте взять стражу. А я пойду с этим человеком.