Монстр хлопнул лапами. В воздухе появилась большая золотая чаша. Она лихо подлетела к водоему, черпнула воды и направилась к скифу. И вот она покачивается у его лица, роняя на песок прозрачные капли. Скилл протянул руку, но поймал лишь пустоту. Чаша исчезла, вода хлынула вниз и мгновенно впиталась в песок. Сфинкс радостно рассмеялся.
— Шутка. Маленькая шутка. — Его лицо приняло жесткое выражение. — Воду ты получишь только после того, как ответишь на первый вопрос. Но я думаю, ты не получишь ее вовсе.
— Думай за себя! — процедил Скилл.
Но сфинкс не обратил на его слова ни малейшего внимания.
— Итак, вопрос первый… Чем пахнет пустыня?
Скилл задумался. Чем может пахнуть пустыня, где нет ни одного растения или животного, где запах исторгает лишь обожженный солнцем песок, переносимый ветром.
— Солнцем и ветром!
— Красивый ответ. — Сфинкс казалась довольной. — Но не совсем верный. Пустыня пахнет еще и смертью.
Он сделал шаг к скифу, намереваясь вытянуть душу.
— Протестую! — завопил Скилл. — Достаточно того, что я назвал две части ответа.
— Хм… — Монстр задумался. — В общем, ты прав. Я допустил оплошность, признав, что пустыня пахнет солнцем и ветром. Я должен был сразу сказать: смертью. Ну что ж, первый раунд ты выиграл. Пей сколько хочешь.
Скифа не пришлось уговаривать, он в тот же миг бросился в озерцо. Стоя по пояс в воде, он глотал живительную влагу, чувствуя, как к нему возвращаются силы.
— Ух! — Скилл нырнул и, шлепая руками, пересек озерцо, чувствуя, как ледяная вода растворяет негой наполненное солнечным жаром тело. — Ух!
Сфинкс дождался, когда гость вылезет на берег, и спросил:
— Ты готов отгадать вторую загадку?
— Пока еще нет. — Скиллу хотелось насладиться блаженством утоленной жажды.
— Напрасно. Тогда я с твоего позволения перекушу.
Он хлопнул лапами, из воздуха появились шикарно сервированный стол и высокое кресло. Ловко, по-человечески устроившись в кресле, сфинкс повязала белую салфетку и начала неторопливо поглощать яства, перемежая пищу глотками выдержанного вина.
Скилл почувствовал, как его рот наполняет голодная слюна, а в желудке начинаются спазмы.
— Жаль, что ты не хочешь отобедать со мной, — проговорил сфинкс, вкусно причмокивая.
— Ладно, дэв с тобой! Задавай второй вопрос.
— Чудненько.
Сфинкс поправил салфетку и задумался. Странное то было зрелище — огромная желтая кошка с невинным девичьим лицом и повязанной вокруг шеи салфеткой. Наконец он заговорил.
— Вторая загадка. Когда начинается ночь?
— Когда уходит день! — незамедлительно ответил Скилл.
Сфинкс казалась слегка озадаченной.
— Неплохой ответ. Пожалуй, получше моего: когда загораются звезды. Что поделать? Садись.
Он хлопнул лапами. Появилось второе кресло, количество блюд удвоилось. Скилл не заставил себя ждать и жадно набросился на пищу, время от времени бурча:
— Хорошее мясо. Великолепное вино. Не будешь ли ты так любезен передать мне вот ту тарелочку.
— Отменный аппетит, — заметил сфинкс. — Похоже, тебя не слишком волнует, что вскоре я задам третий вопрос, самый трудный.
— Нет ни одной вещи, которая могла бы испортить мне аппетит.
— Похвально. Ну что ж, — сфинкс повернула голову к западу, в ее глазах заиграли красные отблески, — солнце уже садится. Последнюю загадку я оставлю на завтра. Хочется провести приятный вечер с приятным человеком, а не с его рыдающей душой.
— Моя не зарыдает! — уверенно бросил Скилл.
Сфинкс пожал плечами.
— Другие тоже так думали.
Стол растаял в воздухе.
— Пойдем, я покажу тебе твое ложе.
Скилл прошел вслед за хозяином пустыни в тень финиковых пальм. Меж деревьями были натянуты гамаки.
— Выбирай любой.
Кочевник послушно залез в один из гамаков и попытался заснуть. Но не спалось, может быть, от волнения, может быть, от чего-то иного.
— Наверно, переел, — пробормотал скиф.
Тем временем стемнело. На небе зажглись звезды. В ночном воздухе замелькали неясные тени. Лежавший неподалеку сфинкс что-то забормотал. Скилл заметил, что между пальмами плавают крохотные полупрозрачные облачка, от которых исходило слабое сияние. Несколько подобных облачков по очереди подплывали к скифу, будто желая убедиться, что он спит, после чего стремительно уносились прочь. Однако одно надолго повисло над его головой. Скилл наблюдал за странным образованием сквозь ресницы, а затем резко открыл глаза. Облачко нервно дернулось, словно смутившись, что его застали за столь неблаговидным занятием, как подглядывание, но затем успокоилось и вернулось на прежнее место. Скиф решился нарушить тишину.
— Ты кто? — спросил он негромко. — Душа?
— Да, — тихо ответило облачко. — Я душа философа Арпамедокла. А кто ты?
— Я скиф Скилл, заброшенный в эту пустыню злой волей Аримана. Ты тоже стал жертвой этого злобного бога?
— Нет. Меня отправил сюда громовержец Зевс. Я имел неосторожность поспорить с ним относительно основ бытия и проиграл. Я утверждал, что земля есть плоскость, ограниченная со всех сторон водой. А оказалось, что она — шар.
— В это невозможно поверить, а еще труднее доказать!
