— Как я отношусь к происходящему и что происходит внутри меня. Как будто я всю свою жизнь плавал по этому удивительному океану, где самые крутые вещи происходили под поверхностью. Она уговаривает меня прыгнуть с ней в воду и отправиться на разведку.
У меня болела голова, я хотел пить и был голоден, и последнее, что мне было нужно, — это потерять еще одного друга из-за врага.
— Ты такой же помешанный, как Хан. Кто, черт возьми, говорит о своих эмоциях и чувствах?
Мы с Боулдером добрались до школьной кухни, и я направился прямиком за кофе.
— Ты даже сейчас говоришь метафорами, как мамаши. — Я покачал головой и пробормотал что-то себе под нос. — Гребаный разговор об океане.
— Ты понял, что я имел в виду.
— Да. Я понял, но чертовски удручающе слышать, как мой последний оставшийся здесь друг разговаривает как неженка.
— Я не неженка, и я не твой последний друг здесь.
Я вскинул руки.
— Финн уехал, помнишь?
Боулдер толкнул меня своим плечом, чтобы добраться до кофе.
— Я думаю, Арчер был бы оскорблен, услышав это, так как он помог притащить твою задницу сюда прошлой ночью.
— Арчер тоже был вчера?
— Угу. — Боулдер отхлебнул кофе. — С тобой это забавно, Магни. Я знаю тебя больше десяти лет, и все эти годы я видел, как мужчины окружают тебя, пытаясь стать твоим другом. Великие люди смотрят на тебя снизу вверх и восхищаются тобой, но ты никогда никого из них не впускаешь.
Я пожал плечами.
— Доверие дается мне нелегко, вот и все.
Боулдер усмехнулся.
— Это еще мягко сказано.
— Кроме того, у меня есть Финн и ты.
— Да, но ты ни о чем с нами не говоришь.
Я поставил свою кофейную чашку и нашел остатки завтрака, чтобы съесть их.
— Конечно, я разговариваю с тобой. Мы ведь прямо сейчас разговариваем, не так ли?
— Конечно, мы говорим о политике, спорте и о том, какой Хан надоедливый, но мы не говорим обо всем том, что скрывается под поверхностью.
Закатив глаза, я отправил в рот кусочек яблока.
— Я не собираюсь прыгать с тобой в гребаный океан.
— Почему бы и нет, ты боишься того, что можешь обнаружить?
Я усмехнулся.
— Я просто достаточно умен, чтобы оставаться в лодке. Возможно, у тебя под водой водятся морские коньки и русалки, но я гарантирую, что мой океан полон акул и бурных течений, которые утащат меня на дно.
— А я-то думал, что ты бесстрашен, — бросил вызов Боулдер.
Я фыркнул и запихнул в рот еще еды.
Как раз в этот момент вошел Арчер.
— Не могли бы вы двое быть потише? Дети медитируют в другой комнате.
— А Лаура с ними? — спросил я Арчера, который схватил булочку с моей тарелки и откусил кусочек.
— Она пошла на озеро с Каей. Они скоро должны вернуться.
— Эй, Арчер, могу я тебя кое о чем спросить? — спросил Боулдер.
— Конечно.
— Ты считаешь меня своим другом?
— Конечно. Почему нет?
— А как насчет Магни? Ты считаешь его своим другом?
Арчер перевел взгляд с Боулдера на меня с задумчивым выражением лица.
— Вроде того.
— Что заставляет тебя колебаться?
Арчер почесал руку.
— Я не знаю.
— Это потому, что ты не уверен, видит ли Магни в тебе друга?
— Я думаю.
— Он знает! — Боулдер поднял свою чашку. — И он очень благодарен за то, что мы спасли его задницу прошлой ночью.
— Нет проблем. — Арчер улыбнулся. — Мне пора возвращаться в класс.
Когда дверь закрылась, я хмуро посмотрел на Боулдера.
— Я могу говорить за себя.
— Ты не заводил новых друзей уже десять лет; пришло время.
— Мне не нужно, чтобы ты находил мне друзей.
— Он уже был твоим другом, ты просто не мог этого видеть.
Звук голосов снаружи заставил меня выглянуть в окно и увидеть Кайю и Лауру, возвращающихся в школу.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Лаура, когда я вышел на улицу, чтобы встретиться с ней.
— Хорошо. — Мой разум анализировал каждый малейший сигнал, исходящий от нее. Она не выглядела обиженной, но избегала зрительного контакта и казалась настороженной.
— Привет, Магни, — поприветствовала меня Кайя и улыбнулась Лауре. — Увидимся позже.
Я подождал, пока Кайя войдет в школу, прежде чем заговорить.
— Ты вернулась.
Лаура на мгновение встретилась со мной взглядом, прежде чем опустить глаза.
— Я так и сделала.
— Ты остаешься?
— Нет.
Боулдер говорил о внутреннем океане, и в этот момент меня засосала огромная волна.
— Лаура. — Мой голос был хриплым, и мне было больно говорить. Я не мог вспомнить наш вчерашний разговор, но я знал, что был в плохом состоянии. Лаура не была похожа ни на Кристину, ни на Перл. Ее не интересовали мои чувства или эмоции. Женщины-северянки хотели, чтобы их мужчины были сильными и выносливыми. Не скулили в пьяном виде. — Тебе не обязательно было звонить Финну, — удалось мне сказать, несмотря на огромный комок в горле.
— Я должна была что-то сделать.
Это был еще один удар в живот. Моя женщина не должна чувствовать, что она должна была спасти меня. Я был защитником, а не она.
— Со мной все было бы в порядке. — Это вышло резче, чем я намеревался.
Несколько секунд мы стояли друг напротив друга в напряженном молчании, пока позади нас не открылась дверь и не вышли дети.
