Эгесистрат глубоко задумался, держа себя за бороду и полузакрыв глаза, а потом обратился к Иппофоде на языке амазонок. Она испуганно уставилась на него и притронулась к своей шее. Он пожал плечами и отвернулся.
- Не уверен, что смогу перевести это в стихотворной форме, но все же попробую, - сказал он нам.
Сильным - несчастьем грозит гнев богов и проклятье.
Гончие взвоют, и вороны в небо взовьются,
Ринутся с неба голубки, как соколы когти наставив,
Яростно вступят волы, опустив свои острые роги,
В битву дитя устремится верхом, за ним девы с оружьем.
Вот когда Бендис (*31) захочет замедлить ход солнца,
Только напрасно; стремительно львы понесутся!
Воинства бог все на битву подвигнет народы;
В битве кровавой прольется и царская кровь без сомненья!
Когда Эгесистрат умолк, я быстро посмотрел на чернокожего, а он - на меня, так что я высказался как бы от лица нас обоих:
- Не вижу здесь никакой связи с Эобазом.
- Или с нами, - вставила Ио. - Может, ты разъяснишь нам это предсказание, Эгесистрат?
- Может быть, но потом. - И он обратился к Клетону: - Все это очень серьезно, друг мой. Есть ли у тебя еще какие-либо новости, скверные для нас?
- Думаю, есть, - сказал Клетон. - Насколько они скверные, это уж вам судить. Покинув храм - а это было, как вы понимаете, совсем недавно, - я направился в город и на дороге, ведущей к вам в лагерь, встретил Эгбео. Я уж решил было, что вас отпустили, но он сказал, что ничего подобного, а ему дано приказание найти для всех свежих лошадей, и он по очереди посылал всех своих воинов, а сам вот едет последним.
- Понятно, - сказал я, обращаясь к Эгесистрату. - Они хотят напасть на нас, когда луна будет высоко и от нее будет достаточно света, чтобы им было легче направлять свои копья. Их, я думаю, будет куда больше, чем тех, кто нас сейчас охраняет; и царь Котис, вполне возможно, сам поведет их в бой.
Эгесистрат с сомнением покачал головой:
- Ты действительно считаешь, что они осмелятся? А по-моему, мы можем довериться царскому слову.
- Я бы не стал, - откровенно поддержал меня Клетон.
Мы поблагодарили его за добрые услуги, и он отправился обратно. Мы смотрели, как его влекомая мулами повозка, дребезжа, катится по дороге. Потом Эгесистрат сказал мне:
- Ты был совершенно прав, Латро. Я тоже уверен, что они ночью нападут на нас. Но хоть я и не верю, что наш друг Клетон - шпион царя, он все же, даже невольно, может проболтаться об услышанном здесь первому встречному, и тогда это может дойти до ушей царя или его приближенных. Нам необходимо нынче же ночью исчезнуть из лагеря!
Видя в моих глазах незаданный вопрос, он добавил:
- Но сперва я бы хотел спросить совета у богов, да и амазонкам следует попросить помощи у их "отца".
Он о чем-то поговорил с Иппофодой, затем снова обратился ко мне:
- Иппофода говорит, что лошадь - вполне подходящая жертва. Конечно, мы выберем самую слабую. Полагаю, что этот бог должен понять нас. Может, лучше даже взять одну из лошадей, захваченных у фракийцев в той, самой первой схватке? А вы, - обратился он ко мне и к чернокожему, - должны составить план нашего бегства, Иппофода поможет вам. Вы будете стратегами, а я - вашим прорицателем, а заодно, видимо, и вашим переводчиком.
Амазонки построили из дерева и глины алтарь и воткнули в него короткий меч. Мы с чернокожим между тем выкупали самую тощую из наших лошадей (по-моему, это была очень хорошая лошадь), а Ио и Элата украсили ее, как только сумели. Церемонией руководила Иппофода; она перерезала лошади горло после вознесения молитв и исполнения всеми амазонками гимна. Иппостизия, самая высокая из воительниц, собрала кровь в чашу, плеснула немного на священный меч, а остальное вылила в огонь. Потом Иппофода с Эгесистратом вспороли лошади брюхо, извлекли сердце и печень и бросили их в огонь, как и некоторые другие органы и кости. Эгесистрат внимательно наблюдал, как они горят и какой от них поднимается дым; потом внимательно изучил обе лошадиные лопатки и только тогда поведал нам, что сумел узнать.
- Предзнаменования есть разные - и плохие, и хорошие, - сказал он. Нам не избежать потерь, ибо слишком много опасностей поджидает нас впереди, однако мы в итоге все же своего добьемся.
Чернокожий указал на Элату, на Ио, ткнул рукой в грудь себе и мне, а потом мотнул головой в сторону Иппофоды и ее амазонок.
- Да, - ответил Эгесистрат. - И мы, и они. Но не сразу - и, видимо, даже не нынче ночью. Но очень скоро! Во всяком случае, Арес готов выполнить просьбу своих дочерей.
