Только что ко мне подходила Ио, желавшая со мной поговорить. Для начала она сообщила, что уже почти целый год служит мне верой и правдой в качестве моей рабыни. Потом сказала, что знает, как быстро я все забываю, но заверила меня, что ее слова - чистая правда.
Я отвечал ей, что, несмотря на свою чрезвычайную забывчивость, которую и сам прекрасно чувствую и сознаю, я всегда помню, что она хорошая девочка и мой добрый друг и что у меня сразу теплеет на сердце, когда я ее вижу. Хотя я никак не могу поверить, что она моя рабыня, ведь я так люблю ее, что давно бы освободил от рабства.
Тогда Ио спросила меня, как я отношусь к Элате; по ее тону я понял, что это ее по-настоящему беспокоит. Наверное, решил я, она боится, как бы Элата не выдала нас Котису, поэтому сказал: я уверен, что Элата не предательница. И объяснил, что Кибела обещала мне помощь трех достойных доверия союзников, и это оказались лев, Фаретра и Элата. Поскольку Кибела сама желает, чтобы царица Иппофода заполучила священных коней, то вряд ли подослала ко мне предательницу.
- А ты спрашивал у Фаретры, каким образом Кибела послала ее к тебе? Сама ей явилась или как-то иначе?
- Нет, не спрашивал, - признался я. - Да Фаретра и не упоминала ни о чем таком, даже когда Эгесистрат прямо спросил ее, куда она пропала во время боя. А может, и упоминала, но Эгесистрат ничего мне об этом не сказал. Кроме того, вполне возможно, сама Кибела велела ей ничего никому об этом не рассказывать. И мы могли бы поставить Фаретру в неудобное положение, спросив ее об этом.
Ио пожала плечами:
- Да, наверное, ты прав. Ну а что все-таки ты думаешь об Элате? Как по-твоему, она обыкновенная женщина?
- Конечно нет! - отвечал я. - Она гораздо привлекательнее большинства женщин. Я, возможно, чересчур быстро все забываю, но это я помню хорошо.
- Хотел бы ты разделить с ней ложе?
Я ответил не сразу. Было ясно, что откровенный ответ причинит Ио боль; и все же я был уверен: ложь - даже сказанная из самых добрых побуждений принесет куда больше вреда, чем правда. Так что ответил все же честно:
- Да, если б она сама того пожелала; но она ничем не показала мне, что хочет этого. Кроме того, Эгесистрат не далее как нынче утром сказал мне, что Элата принадлежит ему.
- Чернокожий спал с нею, - сказала Ио.
- Что ж, это дело его и Эгесистрата, - пожал я плечами. - Надеюсь, они решат этот вопрос без крови.
- Не думаю, что Эгесистрат знает об этом. Я, во всяком случае, ему не говорила.
- Ты хочешь, чтоб я ему сказал? - спросил я. - Я никому не стану такого рассказывать. Тем более я ничего сам не видел.
Ио покачала головой.
- Тогда какой смысл вообще говорить об этом? Между прочим, Эгесистрат прорицатель и ясновидящий, так что и сам, несомненно, уже обо всем знает. Ох как трудно скрыть неверность от такого человека!
- Не думаю, что он пытался что-либо выяснить. По-моему, он даже боится того, что может узнать об Элате - помнишь, как он перепугался, когда вы с Элатой вместе вернулись лишь к утру?
Посыпался мелкий дождь; я свернул свиток и стянул его шнурками, думая, что ей сказать еще.
- Понимаешь, Ио, Эгесистрат - умный человек. Он, конечно, тоже делает ошибки, даже самым умным это свойственно. Но он все равно остается мудрым, и, по-моему, мудрость его, в частности, проявляется в том, о чем я только что сказал тебе.
- Но неужели ты все же считаешь Элату обычной женщиной? Если сбросить со счетов ее красоту?
- А ты сама кем считаешь ее, Ио?
- Не знаю, - призналась она.
- Но почему это тебя так беспокоит?
- Из-за Фаретры. Тебе ведь нравится Фаретра, я знаю!
Я признал, что она права, и заметил:
- Однако это вовсе не значит, что я не люблю тебя, Ио.
- Помнишь, еще совсем недавно Фаретра была при смерти. Один из этих варваров попал ей копьем прямо вот сюда, - она коснулась своей груди. Там, где наконечник вышел наружу, была огромная рана. У нее ртом шла кровь, много крови, и дышала она едва-едва.
Я сказал, что в это трудно поверить.
- Вот именно! - подхватила Ио. - Мне кажется, и остальные амазонки несколько удивлены тем, как быстро она поправилась. Ее ранили в самой первой нашей схватке с варварами, ночью. А потом нас отвели на то поле, в лагерь, окруженный фракийцами, и следующую ночь мы провели там. А на следующую ночь снова был бой, и ты еще пытался захватить их царя...
Я только головой помотал; я действительно ничего об этом не помнил.
- А Иппофода еще не хотела, чтобы Фаретра участвовала в бою, но та ослушалась ее приказа. И сегодня была уже совершенно здорова и помогла тебе выкрасть белых коней. - Ио замолчала, неотрывно глядя мне в глаза, потом попросила: - Хозяин, ты ведь присутствовал при том, как Эгесистрат получил Элату? Прошу тебя, найди это место в своих записях! Это было ночью, на пути из Сеста в Апсинфию. Разверни свиток, прочти мне это место.
Я нашел эту запись и сперва прочел ее про себя; а потом сказал Ио, что хотел бы все это еще раз как следует обдумать. Эта Элата, оказывается, нимфа! Так у меня записано. Если остальные этого не знают, она, несомненно, рассердится, если я им расскажу.
