Фракийцы отвечали, что ничего не нарушали, что мирное соглашение остается в силе, а пелтасты, убившие Фаретру, действовали по собственной воле, просто из ненависти к нам, но никто им такого приказа не давал. Они также заявили, что царь непременно накажет тех из них, кто остался в живых, и что нам уже назначены конники для сопровождения и охраны.
Затем они обвинили нас в том, что мы сожгли священное изображение богини Котис. Эгесистрат отвечал, что оно само свалилось в костер, а у нас вовсе не было желания оскорблять кого-либо из богов, да и дров в пещере было предостаточно. Он предложил заплатить серебром за изготовление новой статуи богини, и они согласились.
Царица амазонок через Эгесистрата передала фракийцам, что священные кони очень испуганы и плохо себя чувствуют в темных стойлах в глубине пещеры, далеко от огня. Двое коней к тому же сорвались с привязи и упали в темноте в расщелину, так что их пришлось прирезать.
Когда фракийцы услыхали об этом, они помрачнели и заявили, что мы нарушили данную им клятву. Иппофода (таково имя этой амазонки) рассердилась и стала что-то выкрикивать им на своем языке. Эгесистрат очень старался договориться мирно, но амазонки схватили фракийцев и приставили им мечи к спинам.
После этого Эгесистрат и Иппофода долго о чем-то спорили, и лишь минуту назад было наконец решено: одному фракийцу мы позволим уйти, а второго оставим в заложниках. Если царь Котис будет соблюдать условия мира, мы вернем ему этого фракийца. А если нет - мы его убьем.
Пока я перечитывал записи о вчерашнем жертвоприношении и клятве, пришли дети. Они хотели поговорить со мной. Девочку зовут Ио Табайкос, мальчика Полос. Девочка - моя рабыня. Во всяком случае, так она сама говорит, хотя поцеловала меня в щеку, как дочь, и я посадил ее себе на колени. Она и есть та самая Ио, которая помогала мне вчера поить коней - я только что прочитал об этом в своей книге. Я спросил, не является ли и Полос моим рабом.
Она рассмеялась:
- Нет. Он мой... я учу его говорить.
Мальчик широко улыбнулся.
- Он что, сын одной из этих женщин?
Ио помотала головой.
- У них нет сыновей. Если у них рождается мальчик, его отдают отцу. Отцы их детей - обычно сыновья Сколота (*39). Ты, наверное, ничего не помнишь про них, хотя несколько сколотов было на корабле Гиперида. У них еще такие длинные бороды, а у одного были очень синие глаза. Они отлично стреляют из лука.
- Мне сейчас не до сыновей Сколота, - отвечал я. - Расскажи мне о Полосе.
- Ну... Он, например, знает о лошадях так много, как никто другой в мире. Если бы это он оставался со священными конями, ни один из них не сорвался бы с привязи и не свалился в расщелину.
Мальчик как будто понял, что она сказала, и важно кивнул.
- Он явно не сын Эгесистрата, даже если та молодая женщина приходится Эгесистрату женой, - сказал я. - Тем более Эгесистрат говорит на том же языке, что и мы. Он чей, этот мальчик? Кому он принадлежит?
- Мне, - отвечала Ио. - Я же тебе говорила, хозяин.
Я погрозил ей пальцем и сделал вид, что сейчас прогоню ее с колен.
- Не шути со мной. Где его родители?
Ио пожала плечами:
- Где-то на северо-востоке, наверно. Он, во всяком случае, туда показывает. Не думаю, правда, что он живет в родительском доме.
Мальчик покачал головой и сказал что-то вроде: "Энкилин".
- Они живут в горах, - перевела Ио. - Покажи хозяину то, что ты нашел, Полос.
Мальчик застенчиво отступил и, порывшись в складках драной козьей шкуры, служившей ему одеждой, достал оттуда маленький кожаный мешочек. Когда я протянул руку, он развязал кожаные завязки и высыпал мне на ладонь звонкие золотые монеты.
Я даже присвистнул:
- Ничего себе! Где ты нашел столько денег, Полос?
Он взглянул на Ио, словно прося у нее разрешения ответить мне по-эллински, и сказал:
- Взял у убитого.
- У одного из убитых тобой, хозяин, - пояснила Ио. - Он считает, что, раз это ты его убил, деньги принадлежат тебе.
Я задумался.
- Может, мы лучше разделим их? Половину тебе, Полос, а половину мне?
Мальчик энергично закивал.
- Только пусть моя доля хранится у Ио, а то сам я забуду об этих деньгах. Она меня знает. Но только никому не говорите, что у вас есть так много денег, иначе вам глотки перережут. Поняли?
Мы пересчитали монеты и разложили их на две кучки. Их было восемнадцать, каждая размером примерно с ноготь моего мизинца. Ио сбегала и принесла тряпку, в которую мы завязали мою долю - девять монет. Полос ссыпал свои монеты обратно в мешочек и тоже отдал Ио.
- Послушай, - спросил я у Ио, - сколько пелтастов, по-твоему, напали на нас нынче утром?
- Много. Их было гораздо больше, чем нас.
Я кивнул:
- А сколько это - много?
- Десятка два, а может, и три.
- А могло их быть восемнадцать? Или давайте лучше пересчитаем убитых тогда проще будет определить, со сколькими мы сражались. Вы с Полосом их не считали?
- Я только тех считала, которых ты убил, - ответила Ио. - Их было семеро.
