- А ты помнишь, как вчера сражался с царем Котисом?
Пришлось признать, что ничего подобного я не помню, но, судя по тому, что я жив, я, видимо, победил.
- Ну, на самом-то деле вы с ним вовсе и не сражались, - сказал Полос. Котис просто позорно бежал, а потом его за это убила собственная свита. Как мне называть тебя - Латро или господин, как тебя зовет Ио? - Полос помолчал и добавил: - Ио - это твоя рабыня, помнишь?
Я покачал головой и сказал:
- Если у меня есть рабыня, я ее освобожу, чтобы она могла вернуться домой, к родителям. А если ты не раб мне, тебе совершенно незачем называть меня господином. Жаль, что тот царь оказался трусом! Надо полагать, цари тоже могут струсить, да только вряд ли приятно думать так о своем повелителе.
- Да нет, не думаю, что он трус, - отвечал Полос. - Вообще-то я в таких вещах не очень разбираюсь...
Я засмеялся, глядя на его серьезную мордашку, и потрепал по голове.
- А в чем ты разбираешься?
- Ну, в лошадях, в овцах. И в собаках. В животных, в общем. А еще в погоде. Я хорошо погоду предсказываю.
- Правда? Ну, и какой день будет сегодня?
- Сперва солнечный и ветреный. Солнце растопит этот снег, и вокруг будет сплошная грязь. Но потом придут густые облака, и стемнеет раньше обычного.
Я вздохнул, почувствовав вдруг, что все это, возможно, имеет отношение ко мне, хотя вроде бы Полос ничем этого не выразил.
- Господин... Латро! Я все сделаю, как ты скажешь!
- Хорошо, - сказал я. - Только зачем ты мне в этом клянешься? Ты разве когда-нибудь уже ослушался меня? Может, я тебя побил?
- Нет, - ответил Полос. - Я всегда делал так, как ты мне велел, хотя ты со мной не очень-то много разговаривал. Я просто хотел сказать, что, по-моему, ты ошибаешься насчет некоторых вещей, и я не хочу, чтобы ты на меня сердился.
Я сказал, что когда ошибусь, тогда и посмотрим.
- Думаю, что мне все же следует называть тебя своим господином. Иначе людям станет интересно, почему это я все время нахожусь при тебе. А так они просто решат, что я твой раб, как Ио.
Мы с ним вернулись в дом, чтобы согреть над огнем озябшие руки; тем временем я обдумал его предложение и сказал:
- Ну а предположим, Полос, что я погибну? По твоим словам, вчера я сражался с царем, так что вполне могу сегодня и погибнуть. Тогда мои наследники - если таковые имеются - имеют право забрать тебя себе, так ведь? И ты на всю жизнь останешься чьим-нибудь рабом.
Полос упрямо покачал головой, точно маленький мул:
- Если вчера тебя не смог убить даже царь Котис, господин мой, то кто осмелится напасть на тебя сегодня? И потом, даже если у тебя есть наследники, они, видимо, тоже хорошие люди. А на свете полно и не слишком хороших и добрых людей, которые часто ловят и похищают детей, которые никому не принадлежат.
Тут вошла Ио, и я спросил у нее, отдала ли она жене крестьянина обещанные деньги.
- Еще нет, - отвечала она. - И не отдам, пока мы не будем совсем готовы к отправке - вдруг нам что-то еще понадобится? Ты помнишь, почему нам надо уходить отсюда, господин мой?
- Чтобы найти человека по имени Эгесистрат, если сумеем.
- А ты помнишь, - спросил меня Полос, - как он выглядит?
Я покачал головой.
- А зачем нам нужно его найти, помнишь? - продолжал настаивать Полос.
- Потому что спартанцы хотят его убить. - Это я помнил. Но спросил у Ио: - Эгесистрат ведь мне друг, правда? Когда я произношу его имя, я чувствую это.
Тут раздался стук в дверь. Из другой комнаты женщина крикнула:
- Это Раскос!
- Не открывай! - быстро сказала мне Ио.
Я обнажил меч.
Я должен был отпереть дверь, если хотел, чтоб меня и впредь считали настоящим мужчиной; но у меня уже не оставалось времени объяснять это Ио. Подняв меч, я распахнул дверь левой рукой.
Там никого не было. Солнце только что взошло, и на снегу протянулись длинные красноватые тени. Следы ног тех, что принесли мертвое тело к нашим дверям и потом унесли его, были наполовину засыпаны свежим снегом, как и бесформенный отпечаток их ноши. Но новых, более свежих следов не было вовсе!
- Ио, - позвал я, - ты можешь хоть что-то сказать этим людям на их языке?
Ио кивнула.
- Это фракийский язык, господин мой. Мы ведь во Фракии. Я немножко выучилась их наречию, а вот Полос говорит на нем совсем хорошо.
- Тогда ты. Полос, предупреди эту женщину, что Раскос может вернуться. Понимаешь? Если он вернется, ей лучше не отпирать дверь. Пусть скажет ему из-за двери, что он мертв. - Полос понимающе кивнул. - После того как он умер, выпал свежий снег. Я думаю, он засыпал все следы, по которым он привык ориентироваться. Снег обычно задерживается надолго лишь высоко в горах, так что, если Раскос вернется до того, как снег здесь растает, пусть она ему скажет - но ни в коем случае не отпирая двери! - как ему найти то место, где будет сожжено его тело.
Когда Полос сказал все это женщине, Ио дала ей золотую монету, и мы тронулись в путь.
- Перед тем, как все это случилось, - Полос мотнул головой в сторону дома, - я хотел сказать, что, по-моему, тебе следует ехать на белом коне. Ты был на нем, когда сражался с царем Котисом, так что, наверное, он будет хорошо тебя слушаться.
