- Самое главное то, что это случилось здесь - по крайней мере, если верить Кимону, именно здесь Великий бог отыскал Мнемозину, Хозяйку памяти. Симонид у нас - софист и знаменитый профессор, не менее знаменитый, чем поэт. Ты это знал? - Я покачал головой. - Одно из искусств, которому он обучает своих слушателей, - это искусство памяти. Его собственная память, возможно, станет самым выдающимся явлением на долгие века. Говорят, он не забывает ничего.
- Что совершенно неверно, - вставил Симонид, - хотя благодаря подобной славе учеников у меня все прибавляется, и ты, Латро, тоже можешь стать одним из них. Я ведь предложил Эгесистрату всего лишь прийти сюда сегодня вечером и совершить жертвоприношение в честь Мнемозины. А потом я дам тебе урок искусства запоминания, не говоря уж о том, что я могу значительно больше поведать тебе о предстоящем путешествии в Спарту, чем другие. Вполне возможно, что благодаря моим упражнениям ты научишься запоминать значительно больше, чем забывать. Или же, по крайней мере, перестанешь забывать так много и так быстро. Ну как, согласен?
Я с радостью согласился - денек сегодня был явно удачный, - и Эгесистрат, переговорив с Кимоном по поводу наших намерений, получил от него козленка для жертвоприношения и осла, чтобы ему ехать верхом (у него ведь только одна нога, ему ходить трудно), а также Кимон велел своему слуге проводить нас. Это место находилось совсем неподалеку, хотя нам так не показалось, потому что вскоре поля и леса, принадлежавшие Кимону, остались позади, и мы стали взбираться по извилистой тропке на каменистый холм. С уступа, где был устроен небольшой алтарь, окруженный тремя каменными глыбами, точно случайно вылезшими из земли, огромный дом Кимона казался совсем маленьким. Вокруг него вспыхивали золотистые искры света от факелов и фонарей.
Слуга принес дрова для костра и бронзовую коробку, полную углей. Симонид произнес заклятье, а я держал козленка, пока он перерезал ему горло. Потом мы освежевали животное и бросили в огонь сердце и печень. После жертвоприношения мы поджарили несколько кусков козлятины на углях.
- А теперь, Латро, - сказал Симонид, - скажи мне честно. Ты действительно хочешь все помнить?
- Очень хочу, - отвечал я.
- Тогда закрой глаза. Настолько ли ты хочешь вернуть свою память, что готов немало потрудиться?
- О да! - воскликнул я.
- В таком случае ты должен представить себе огромное здание, дворец. Сейчас мы построим его в твоих мыслях. Но не для того, чтобы просто им любоваться, как домом Кимона с холма, но для того, чтобы изучить его досконально, как могут его знать лишь сами строители. Каждый камень, каждая частичка орнамента - все это должно отчетливо запечатлеться у тебя в памяти.
Я почувствовал, как холм вздрогнул подо мною, словно на ноги поднялось существо, более огромное, чем любой дикий бык. Открыв глаза, я увидел женщину-великаншу, раза в два выше самого высокого из мужчин; она поднималась из узкой глубокой расселины, которая, по-моему, была для нее мала. Ее длинные светлые волосы были заплетены в косы - каждая толщиной с мою руку - и в косы вплетены разноцветные нити с нанизанными на них самоцветами. Лицо ее было искажено горем, взгляд был какой-то потусторонний.
- Нет, Латро, - сказал Симонид, - я хочу, чтобы ты не открывал пока глаз.
Чувствуя уверенность, что эта великанша не причинит нам вреда, я его послушался.
- Итак, сперва представь себе дворец, который собрался строить, продолжал Симонид. - Представь хорошенько! Думай о нем. - Он довольно долго молчал, потом спросил: - Ну, представил?
Я кивнул.
- Опиши его мне.
- Он стоит там, где начинается пустыня, - начал я. - За последними возделанными полями.
- Смотри на север, - подсказал он мне. - Что ты там видишь?
- Пустыню. Желтый песок и красные камни.
- И все? А на линии горизонта?
- Там невысокая гряда скал. Она кажется более темной, чем камни рядом со мной.
- Очень хорошо. Итак, сейчас ты стоишь лицом к северу, верно? Я ведь именно туда просил тебя смотреть?
Я кивнул.
- Поскольку ты стоишь лицом к северу, восток у тебя справа; повернись туда и скажи мне, что ты видишь.
- Там тоже пустыня. Каменистые холмы вроде того, на который мы только что взобрались, и они становятся все выше и выше. Меж ними проглядывает солнце.
- Отлично! Поскольку ты стоишь лицом к северу, юг находится у тебя за спиной. Посмотри на юг через плечо и скажи мне, что там.
- Там песок, - сказал я. - Желтый песок, он лежит волнами, точно в море. Человек ведет трех верблюдов, но только они очень далеко.
- Все лучше и лучше. А теперь посмотри на запад, то есть налево.
Я так и поступил.
- Там поля, на которых растут ячмень и просо, - сказал я. - А еще виднеются глинобитные хижины крестьян. Дальше блестит река, а за рекой садится солнце.
- Сколько хижин ты видишь?
Я видел четыре, так ему и сказал.
- Как по-твоему, в этих хижинах живут люди?
- Да, - отвечал я. - Там живут со своими семьями те, кто трудится на этих полях.
