Для первого боя Тор выбрал Скара. Удовлетворенно усмехнувшись, мореход неторопливо вышел на середину песчаной площадки и обнажил длинный заслуженный меч. Навстречу ему Астарта движением руки послала молодую высокую девушку в черно-серебряных доспехах. Чистое лицо воительницы светилось строгим спокойствием. «И не жалко им девчонку!?» – мелькнуло в голове норвея. По своему богатому опыту он знал, что шансов выжить у его соперницы нет. Скар сражался на суше и на море, окунал меч в кровь врагов на скользкой палубе драккара и в густых гардарикских лесах. Его противниками были светловолосые славянские вои и смуглые печенеги, он усмирял восстания безоружных рабов и скрещивал клинок с лучшими бойцами тевтонов, закованных в непробиваемый стальной панцирь. Что могла противопоставить его силе и опыту эта девчонка? «Наверное, так они приносят жертву своей богине», – подумал норвей. По преданиям мореходов, вход в обитель бессмертных был доступен лишь сложившим голову в бою. Скар решил, что Дева тоже принимает в свой рай только погибших во время сражения. Что ж, он приносил много жертв своему богу, настало время побаловать приношениями незнакомую богиню.
Первый удар мореход нанес, играя. Так кошка забавляется с пойманным мышонком, прекрасно зная, что участь добычи предрешена. Тяжелый меч со свистом рассек воздух, опускаясь на голову противницы. Однако девушка текучим движением выскользнула из-под удара и, извернувшись, оставила длинный порез на боку противника. Будь этот бой настоящим, валяться бы воину Одина на земле в окружении собственных кишок. Скар опешил. Природа, наделяя его могучей силой, немного обделила северянина скоростью соображения. И в светлобородой голове не укладывалось, как сумела уцелеть эта желторотая пигалица. Боль от пореза его не встревожила. Что значит подобная царапина по сравнению с ранами, которые он получал за свою кипучую ратную жизнь?! Вместо боли Скар испытал удивление: неужели эти девчонки действительно что-то смыслят в воинском деле? Вот потеха! Рассказать кому-нибудь в родном фиорде, что он дрался на мечах с женщиной, так над ним все окрестные мальчишки смеяться будут. Воин поправил нарядный ремень с медными бляхами и снова шагнул вперед, нанося стремительный удар в живот, прикрытый тонкой кольчужной сеткой. И снова противницы не оказалось в том месте, куда он направил лезвие. Амазонка ушла в сторону, нанеся новый порез на бедро северянина.
На смену удивлению и растерянности норвея пришел гнев. Его, сына Вотана, гоняет по песчаному полю какая-то баба! Молодые мореходы, стоявшие вокруг, невольно втянули головы в плечи. Когда глаза Скара загорались подобным блеском, соперники считали за благо побыстрее убраться с его дороги. Зрители почувствовали, что игры кончились. Неторопливый добродушный увалень, решивший позабавиться с беззащитной игрушкой, исчез. Искаженное яростью лицо свидетельствовало о том, что предстоит бой всерьез. Скан вскипел. Но изменилась и его противница. Амазонка вошла в боевой транс. Состояние, когда в служительницах Афины засыпала женщина, и просыпался берсеркер. Дальнейший поединок представлял собой сражение двух одержимых. Мужчина и женщина кружили друг вокруг друга, изредка нанося короткие удары. Свист клинков и шуршание ног по песку были единственными звуками, нарушавшими напряженную тишину. Норвей атаковал снова и снова, взрывая длинным мечом землю на площадке. Мощные мышцы на плечах морехода вздувались и опадали, сквозь загорелую кожу бусинками проступил пот. Удар, удар, еще удар… Мечи вспыхивали отточенными гранями так, что даже умудренные опытом бойцы едва успевали следить за мельканием солнечных лезвий. Скар двигался со скоростью ветра, но его смертоносные удары не достигали цели. Амазонка словно растворялась в воздухе. Черно-серебристая тень перетекала с место на место стремительно и неуловимо. Только появлявшиеся на теле северянина новые красные полосы говорили о том, что противница норвея – существо из плоти и крови. Затаив дыхание, зрители ждали завершения схватки. Вот Илгмар коротко хлопнула в ладоши, и зазвучал рог, возвещавший окончание времени поединка. На краю песчаной площадки, отведенной для поединка, застыла амазонка. Доспехи ее в нескольких местах были погнуты, по запыленному лицу струился пот, однако дыхание оставалось ровным, и опасных ран не было. Лицо девушки сохраняло то же выражение спокойной уверенности, что и перед началом боя.
Запыхавшийся Скан, пошатываясь, отошел к своим. Из многочисленных порезов на его теле струйками сочилась кровь, на шее зияла рваная рана, левая рука бессильно свисала вдоль туловища. В голове у северянина царил кавардак. Он мог поклясться чем угодно, что его меч несколько раз проходил сквозь тело противницы, однако амазонка осталась жива. Либо он сошел с ума, либо ему пришлось столкнуться с неведомой боевой магией, перед которой бессильно оружие.
Тишину прервал звенящий голос царицы.
– Угодно ли чужеземцам продолжать поединок или вы видели достаточно?
Норвеи загалдели.
– Никогда сыны Вотана не признавали себя побежденными!
