— Потому что со своей кровью ты отдашь ему часть своей жизни. А у тебя и так уже будет изъят кусочек. Я-то свое верну, но доживешь ли ты с дыркой вместо души?
Ему было страшно, очень страшно. Конечно, если бы он мог сейчас критически оценивать мои слова, нашел бы кучу нестыковок. Однако теперь даже не подумает в эту сторону — слишком ударило по молодым неокрепшим мозгам известие о возможной смерти.
А что я врал, глядя в глаза, так я дьявол. И это при заключении сделки лгать нельзя, а мы ее уже заключили. Технически я его не обманывал при заключении договора, и система, отслеживающая этот момент — назовем ее мирозданием — это видит.
— И еще момент, — ткнув пальцем в столешницу, проговорил я. — Лучше никому о нашей сделке не рассказывай. Мало ли кто, мало ли что. У тебя ведь наверняка есть те, кто захочет сместить лорда и занять освободившееся место. Незачем давать им повод против себя. Я понятно объясняю?
— Д-да, — кивнул ликан, медленно приходя в себя.
Что ж, посмотрим, насколько он внял моим словам. Организм у него молодой, и даже отдав мне силы, особой разницы Рьерт не заметит. А если будет беречь здоровье, тем более. Я же получу, возможно, еще одну душу, да не часть, а целиком. И даже если Рьерт все же каким-то образом вернет себе часть своей, а все одно останусь в выигрыше.
Ведь сейчас мы ничего не заключали, и я фактически уговорил ликана отдать мне кого-то на расправу бесплатно. Идеальный расклад.
— А теперь обсудим предстоящий бой. Девочки, заходите.
Сидя на дереве, я неспешно жевал полоску сушеного мяса. Свинина ликанам удавалась на славу — настоящие мастера, при отсутствии альтернатив научились готовить единственное доступное мясо настолько шедеврально, что любой самый дурной повар мог бы претендовать на звание лучшего шефа Земли.
Пожалуй, больше всего походило на китайскую свинину в сухарях. Сочно, вкусно, питательно, сытно. Просто пальчики оближешь.
На лес медленно опускались сумерки. Однако для глаз дьявола темнота не помеха. Потому я прекрасно видел, как на выжженную проплешину, отделяющую лес при замке Ольх от территории беров, медленно и осторожно выходят первые враги.
Проверив, как держится шестопер на поясе, я медленно начал спуск вниз. Ветер дует в мою сторону, потому я не боялся раннего обнаружения.
Беры на чужой территории и спешить не станут. Именно поэтому Касси была уверена, что первый отряд прибудет так быстро — это только разведка, и вступать в бой они не собираются, только осмотреться. Остальные сейчас провожают в последний путь своего старого лорда, положившего жизнь на возвращение ценной реликвии.
Я дьявол простой, и для меня та глиняная статуэтка значит не больше, чем граффити с известной надписью на заборе. Однако если вспомнить, как рождается Колыбель, выйдет, что, возможно, эта фигурка — изображение давшего берам жизнь божества. Погибшего, разумеется, раз у них нет своего Героя.
Устроившись под деревом, я раздвинул кусты, выглядывая на выжженную поляну. Пустырь не давал громадным берам скрыться полностью, но прикинуться валунами в сумерках, надо признать, им удавалось. Пожалуй, не мои бы измененные глаза, хрен бы заметил, пока не наступил кому-нибудь на лапу.
Выждав немного, пока отряд подберется близко, я положил руку на землю. Многого я все равно не сделаю, фокус с огненным валом, устроенным для кобольдов, здесь не пройдет. Лесная же вспышка здесь не имеет смысла — гореть на пепелище просто нечему. Но есть и другие пути.
Через час я уже мог разглядеть каждого разведчика во всех деталях. Между нами оставалось метров сто от силы, значит, скоро и меня заметят. А потому пора действовать.
Подняв руку ладонью вперед, я выждал, когда подойдут ближе, и выстрелил крохотным огнешаром в самого дальнего. Алая сфера пронеслась через темноту, ударила прямо в морду затаившегося бера. Шерсть полыхнула, он рыкнул, но тут же остался без головы — обугленный череп свалился на землю.
Я же сорвался с места и пробежал метров сорок левее. Беры рванулись в стороны, рассредоточиваясь по пепелищу.
Дождавшись, пока они вновь продолжат движение, я собрал новый огнешар и бросил в того, что оказался ближе всех. Удачно — он стоял ко мне спиной, и пламя объяло его торс, мгновенно испепеляя шерсть, вгрызаясь в кожу и плоть.
Рев боли прозвучал, будто гром посреди ясного неба. Беры рванули прочь, стремительно уходя от места расправы, однако я тоже не сидел на месте.
Еще дважды мне удалось подобраться достаточно близко, чтобы выбить по разведчику. А затем разъяренные беры бросились в атаку.
Стоило им ворваться в лесную зону, один мгновенно угодил в яму с кольями. Вой звучал недолго — с пронзенными легкими долго не поорешь. Другой внезапно получил по морде прилетевшим из ниоткуда бревном, да так удачно, что заточенный край воткнулся в пасть, моментально ее разорвав.
Они кричали и ярились, то и дело нарываясь на ловушки. Однако, нужно отдать должное, сбежать решил только один — и тоже наверняка лишь для доклада, а не ради спасения своей шкуры.
