В глазах пришедшего сверкал странный, едва заметный огонёк обиды. Он нервно и затравленно озирался по сторонам, хотя старался казаться гордым, задирая кверху подбородок.
- Меня называют Кимом, рабом эсина Алуганга, - губ пришельца коснулась горькая, болезненная усмешка. - Я пришёл рассказать вам, господин, о той ночи, когда погиб ваш друг. Рассказать, кто повинен в этом.
- Не так сложно узнавать правду, - задумчиво проговорил Асахир. - Всегда найдётся предатель.
- Предать можно тех, кому клялся в верности, тех, кого обещал любить, - возразил раб. - Я всегда ненавидел Алуганга и не вижу здесь своей вины.
- Стало быть, ты обвиняешь в смерти Кангара своего господина?
- Я видел убийцу. Он шёл по дому, как по улице родного города. Ни один стражник не преградил ему путь. Он ушёл, и, должно быть, слишком далеко, чтобы ваши воины могли догнать его. Но нанял его Алуганг - иначе он не прошёл бы внутрь дворца. Пешком, нимало не смущаясь.
По лицу Асахира сложно было сказать, какие чувства вызывает в нём речь раба. Он слушал абсолютно невозмутимо, в зелёных глазах не угадывалось ни интереса, ни равнодушия, ни каких бы то ни было переживаний. Он неподвижно сидел, глядя на пришедшего, и, казалось, думал о чём-то совсем другом.
- Ты хочешь награды? - поинтересовался один из приближённых идшарского военачальника.
- Я хочу, чтобы Алуганг умер, господин. И буду счастлив, если смогу увидеть его смерть.
А Асахир произнёс:
- Скажи, ты можешь доказать свои слова?
- Я могу лишь поклясться перед лицом всех богов, что говорю то, что видел собственными глазами, - он на пару мгновений опустил веки, вспоминая слова нерушимой клятвы, и затем медленно заговорил: - Водами Великой Реки, чёрной землёй царства Хеды, светом Аарки, плугом Ирутара и своей душой я клянусь, что видел, как ночной охотник шёл мимо верных Алугангу стражей, и был пропущен без слов и сомнений.
Молчание длилось недолго, Асахир, казалось, ждал, что ещё скажет раб, и тот продолжил:
- Но если ты всё равно не веришь мне, я скажу ещё: о неугодных эсину всегда печётся Арнунна, сын Кадара, верховный судья. И от него ты узнал бы больше... если бы смог вытащить его из дома.
- Ты сможешь вернуться незамеченным? - спросил Асахир.
- Смог же я прийти сюда, никем не увиденный.
- Хорошо. Возвращайся, Ким. Если твои слова правдивы, то скоро ты будешь свободен.
Тот вновь низко поклонился и вышел; один из советников Асахира недовольно произнёс:
- Почему ты его отпустил?
- Если эсин узнает, что он был здесь, нам уже ничего не узнать. Надо уходить прочь от Энарана, пока не придут остальные отряды. Анутма, разыщи этого судью.
- Только разыскать? - на всякий случай уточнил один из воинов, названный Анутмой.
Асахир кивнул.
Они снялись с места после полудня и шли весь вечер, удаляясь от Энарана и реки, а к темноте остановились в поле возле деревеньки с ячменными полями вокруг. Идшарцы разбили здесь лагерь; кто-то вбивал колья в землю, кто-то ставил шатры, кто-то отправился к прорытому каналу, несущему сюда воды Великой Реки. А сам военачальник Асахир и его ближайшие товарищи окружили повозку с телом умершего лекаря.
Огонь факела, что держал в руке один из воинов военачальника, легонько лизнул доски. Пламя взвилось вверх, охватывая погребальное ложе. Асахир смотрел в другую сторону.
Глава 2. Асу
Энаран был одним из крупнейших городов Дарфии. Удачно расположившись в междуречье Великой Реки и Арилона, Энаран стал центром бурной торговли. Поселение разрасталось всё шире и пышнее. Крепостная стена давно огораживала лишь малую часть города, но верховные жрецы и правители - эсины - не стремились возводить новые укрепления, отдавая предпочтения храмам, баням и новым дворцам.
Энеата, юная ученица знахаря, была здесь впервые. Доски причала скрипнули под ногами девушки, растерянно и восторженно озиравшейся по сторонам.
Арк, где она жила прежде, был скромным городком с пятью десятками имений да одним-единственным храмом; Энаран же раскинулся впереди, насколько хватало взгляда. Уже в порту их встречала широкая мощеная дорога с высаженными по краям деревьями и цветами, сочными, свежими, с ярко-зелеными листьями; огромная статуя священного быка глазела с постамента вниз, стражники в жёлто-белом облачении вышагивали по тропам и деревянным настилам, рассматривая прибывших и подозрительно косясь на привезённые товары. Такое множество людей, какого не бывало во всём Арке за месяц, сновало в порту; все были чем-то очень заняты и куда-то сильно спешили.
Но уже через несколько мгновений восхищение Энеаты сменилось тревогой. Что-то было не так. В глазах людей, суетящихся вокруг, юная асу видела страх и тоску - эти чувства пытались скрыться за масками забот, но всё же не увидеть их было сложно.
- Дядя Харат, - позвала Эне, подбегая к купцу, разговаривавшему с работником. - Что-то случилось?
