К главному же входу в ресторан выдвигались из универсама внизу четверо бойцов ГБ, которые должны были, выключив двоих качков на охране, взять под контроль двери и до поры из зала никого не выпускать. Томич не исключал, что Лысый мог хитрить и сидеть в ресторане, чтобы управлять процессом, видя всё своими глазами. И позволить ему уйти под шумок было никак нельзя.
По этой же команде Бурана к основной группе фигурантов направлялись трое гэбэшников для фальшивого задержания капитана Кравченко. Для них условия складывались даже лучше, нежели ожидалось: Ирка была уже под защитой Алексея. И основная цель — проникнуть в сердце «куреня» криминального атамана Чупрыны — значительно облегчалась, лишаясь не главной, побочной, но такой необходимой задачи, как освобождение заложницы.
И всё завертелось очень быстро.
Гэбэшники, вынырнув словно ниоткуда, тускло поинтересовались, профессионально быстро тыкая удостоверениями в глаза так, что прочитать ничего не успеваешь:
— Капитан Кравченко? МГБ. Предлагаем проследовать с нами.
— Э-э… — только и успел произнести капитан Кравченко, делая — отчего-то! — шаг назад. Словно под защиту бандитов.
Те были в растерянности и роль защиты сыграли замечательно. Но вот с точки зрения оперативников они немедленно стали нарушителями закона. Тем более что один из них рефлекторно попытался ухватить Ирку за руку, возвращая себе контроль над заложницей.
— В чём дело, граждане? — удивился один из гэбэшников, перехватывая, в свою очередь, руку бандита. — Вы почему мешаете органам?
Алексей сделал большие глаза Ирке, подмигнул ей и подтолкнул в общий зал. Оттуда, как он отметил, уже направилась в их сторону одна из пар прикидывавшихся весёлой компанией комендачей. Ещё одна девушка оставалась на месте, а четвёртый боец направился как бы в туалет, смещаясь к тем ребятишкам Лысого, что держали выход.
— Мы… это… — трудно проговорил старший из бандитов. — У нас разговор.
— Знакомые, что ль? — хищно спросил второй оперативник.
— Ну… не…
— Вот и хорошо, — покладисто сказал гэбэшник. — Понятыми будете при досмотре задержанного.
Какие понятые, когда ему предложили «пройти»? Но в сложившихся условиях бандитам было не до того, чтобы искать нестыковки. Да и времени на то им не дали, потому что последовало безапелляционное предложение:
— Пройдёмте вон в помещение за двери, чтобы не мешать тут гражданам отдыхать.
Краем глаза Алексей отметил, что за столиком Злого и Еланца возникло шевеление. Это двое резервных бандитов попытались переместиться к центру событий, где возникла, с их ракурса, какая-то непонятка.
Попытка оказалась, мягко говоря, смазанной.
— Ты что сказал, падла? — донёсся страдающий вопль Злого, после чего его оппонент впечатался носом в дерево стола.
В эту же самую секунду его приятель, уже поднявшийся со стула, отчего-то шумно упал.
В зале взвизгнули.
Вот отчего это так происходит всегда — когда что-то случается в общественном месте, находится баба, которая начинает визжать?
Что было дальше, Алексей уже не фиксировал, занятый происходящим вокруг него. Да, собственно, его уже оттеснили за дверь. Причём каким-то совершенно спонтанным движением всей их маленькой группы, хотя никто вроде как никого никуда конкретно не выдавливал. Он ещё успел лишь снова подмигнуть Ирке, отметить, как к ней приникла девушка из комендатуры, принимая словно с рук на руки, — и успокоился за эту тему. Дальше действовать будем мы, опять всплыла в мозгу строчка из Виктора Цоя.
Не совсем. Точнее говоря, совсем не. Дальше действовать стал не он. Ну, почти.
— Проходим, проходим, граждане, — едва ощутив в бандитах точку сборки, совсем по-милицейски приговаривали гэбэшники. И ещё что-то такое вещали, едва ли не завораживающее. Потому собраться качки смоли лишь тогда, как у главного из них заверещал мобильник.
Все остановились, будто эмгэбэшники тоже ждали этого звонка.
— Да… Тут, это… Да. Это, Лысый, тут МГБ нарисовалось. Да нет, этого пришли… Кравченко. Да. Арестовывают. Да, передаю…
Он неловко протянул трубку главному из оперативников:
— Тут, это, хозяин хочет перетереть…
Тот взял трубку с некоторой показной брезгливостью — мол, путаются тут всякие под ногами.
— Слушаю… Да, задерживаем… По подозрению… Ну, это не ваше дело… Переговорить? Подходите. Но в нашем присутствии.
Левой рукой опер протянул трубку обратно, процедил медленно:
— Идёт ваш босс, — и резким, но с выкрутом ударом поддел бандита под дых. Или, вернее, как выхватил глазом Алексей, обозначил такой удар. Основной был понизу — где ребро рифлёной подошвы зимнего ботинка врезалось в голень качка. Ибо качок, как и следовало ожидать, мышцы живота напрячь на рефлексе успел. А вот голень убрать от удара, которому учат в основном в спецназе («Не бейте по яйцам — всё равно не попадёте, — внушал, бывало, инструктор по рукопашке. — Бейте в голень — боль та же, но попадание стопроцентно!»), — этого бандит уже не смог. И закономерно оказался выключен из дальнейших событий.
А те, как всегда в таких случаях, не замедлили.
