— Да пес его знает. — пожал плечами ханкас. — Толи его не было под Стельцом, толи нюх у него как у лисицы. Мы ж налетели с трех сторон, раскидали всех как щенят. Ну никого в полон и не брали, а когда кинулись эту гадину искать, уже и спросить некого. Глупо получилось. Да и куда он мог деться? Этот мальчишка Сагер со своими сопляками сразу же к его шатру прорвался, мы с Андреем еле успели за ним.
— Ну? — вопросительно посмотрел на него воевода, хмуря брови.
— Что, ну? Это они только с виду сопляки. Мы когда подскочили, там уже и делать нечего было, они всю личную стражу Кураба собакам на корм порубали. Только в шатре никого и не было, лишь добро награбленное.
— А в крепости?
— Да мы туда и заходить не стали. Они же сами сдались, без боя, мы их даже попросить не успели. — со смешком прогудел десятник. — Там только Араз был, да Андрюха с Клюдом. Пусто.
— Ладно, если он в степи, Араз его сыщет, а если к ваглам подался, разберемся и с ними. Собирай совет, а я пойду. — Олег зябко поежился на морозе. — Ни как сил не наберусь.
— Главное, выжил, а остальное со временем. Ты и так Межату до белого колена доводишь.
Небольшая комната, где собрался Совет, напоминала пчелиный елей: спорящие друг с другом десятники производили такой шум, что гул голосов, повиснув в воздухе, заполнял все пространство помещения. Камнем преткновения стал вопрос о том, где ставить крепость, а самое главное — когда. Некоторые предлагали вообще отложить это дело до возвращения из похода на Ларконию, и, не задерживаясь более, отправиться в Белогоч. Наконец после долгих споров и препирательств было решено ставить крепость на месте покинутой веси Луда, на речке Рожке. И чтобы не откладывать строительство цитадели на долгий срок, также было решено задержаться еще на две-три седмицы и подготовить место под застройку.
— А как же застава? — неожиданно, с грустью в голосе, спросил Клюд. — Отслужила свое? А ведь столько сил ей отдано!
— Ну почему ж отслужила. — улыбающийся Олег весело посмотрел на товарища. — Заставой она давно уже перестала быть, крепостью тоже была, пора ей стать градом. От новой крепости, что до Белогоча, что до Стельца, одинаково будет. И где селянам ближайших весей правды искать? Опять сами по себе? Да и пути торговые здесь пролягут, через этот град оранские купцы свои товары в другие земли повезут. Так что, быть здесь граду!
— А как зваться будет сей град? — с дрожью в голосе спросил Клюд воеводу.
— А как был он Щитом в тяжелую пору, так пусть и величают его также гордо — Щи́тень. Или кто не согласен?
Дружный хор одобрительных возгласов возвестил о появлении нового светлогорского града с грозным и надежным именем.
— Если ты согласен, Клюд, то оставайся здесь воеводой и посадником. — с ноткой сожаления предложил ему воевода, видя его горящие от счастья глаза.
Застыв от неожиданности, тот покачал головой. — Спасибо за предложение, воевода, но я и так слишком уж задержался здесь. Пора мне обратно в дружину, там мое место. И хоть велика честь для меня, стать главой града, да только откажусь я от нее. Не серчай, друже.
— Я рад, что ты идешь с нами. — благодарно улыбнулся ему в ответ воевода.
Ледяной, пронизывающий насквозь, ветер проникал во все щели, выгоняя тепло из-под, казалось, такого теплого тулупа. Олег с завистью смотрел на разгоряченных от работы дружинников, от которых пар валил во все стороны. Его с Вадаром даже близко не подпускали к рубке деревьев. С великим трудом ему удалось настоять на своей поездке вместе со всеми, и вот теперь он был вынужден в позе полководца созерцать расширение владений арожичей и растущую на глазах гору сваленных бревен для возведения будущей твердыни. Оставив часть людей на заставе также заготавливать бревна для предстоящих построек, Олег привел дружину в запорошенную снегом, уныло стоящую весь, на месте которой предстояло вырасти новой крепости.
Наспех соорудив для себя временные жилища, дружинники на другой же день приступили к работе. Вспомнив о холме, с которого они когда-то разглядели подымающийся из веси дым, Андрей с Максом во главе своих десятков направились туда, чтобы расчистить место для сторожевого поста. В центре веси горели костры, на вертелах жарилось добытое в лесу лосинное мясо, источая зазывающий аромат.
— Чего хмурый стоишь, воевода?
— А чему радоваться? — повернулся к подошедшему Межате Олег. — Вон парни от жары уже и тулупы поснимали, а я от безделья мерзну, стою как девка на выданье.
— Рано тебе еще топором махать, тут и без тебя охотников полно. Лучше пойди у костра погрейся, а то, не успев от раны оклематься, от хвори сляжешь.
— А ты меня не стращай, не дите малое, сам знаю. — огрызнулся воевода, и уже с тоской в голосе добавил: — Не могу я, Межата, без дела сидеть, особенно когда все вокруг работают. Не по мне это.
— Ну, брат! Ты столько смог, сможешь и это. Вон сколько дел успели провернуть за один лунник!
