И здесь полной противоположностью ему был Андрей. Среднего роста, худощавый, немного сутулый, он создавал впечатление закомплексованного человека, неудачника по жизни. Русые, зачесанные на бок волосы, острое скуластое лицо, острый нос, тонкие губы и небольшие зеленоватые, с прищуром, глаза отнюдь не способствовали перемене первоначального впечатления, а вечное брюзжание и недовольство только его усиливали. И лишь друзья знали, что скрывается под этой внешностью. Не сказать, чтобы она была обманчива, но, тем не менее, она была односторонняя. Обратная сторона медали заключалась в том, что Андрей обладал большим скрытым чувством оптимизма, был пофигистом почти во всем, а также добродушным и веселым малым. Он умел радоваться по мелочам, оставаясь тем не менее, внешне недовольным всем и вся, ругая все, на чем свет стоит. И при всем при этом умудрялся постоянно попадать в дурацкие ситуации, а иногда и просто сам их создавать.
Так что они запросто могли бы пройти мимо, не обратив друг на друга никакого внимания, что совершенно неудивительно. Да и прошли бы, если бы не одно «но». И этим «но», а также своеобразным связующим звеном был третий, хотя и в список противоположностей внес немалую лепту. Олег был одного роста с Максом, но более крепкого телосложения. Каждое его движение отдавало уверенностью и твердостью, и при всем при этом походка у него была мягкая, кошачья, хотя и казалась внешне довольно вальяжной. Черные, слегка волнистые волосы, смуглая кожа, как после загара, черные пышные усы и темно-карие глаза делали его похожим на выходца с Востока. Но себя он считал настоящим казаком, и кудрявый чуб был, по его мнению, тому доказательством. Ни в какое казачество Олег, конечно, не входил, как он сам говорил, в его крови столько намешано, что можно хоть куда, и в тоже время никуда. Там были и казаки, и дворяне, и даже цыгане. Своим спокойствием, уверенностью, мягким лучистым взглядом он притягивал к себе людей как магический шар. Но стоило произойти чему-нибудь серьезному, и его взгляд становился холодным и властным. И почти черные, глубоко посаженные глаза с длинными ресницами и сдвинутые на переносице густые черные брови лишь усиливали его. Наверное, поэтому, одни считали его чуть ли не душой компании, а другие называли страшным человеком и обходили стороной.
К дружбе Олег относился трепетно и считал, что ближе Макса и Андрея у него никого нет, хотя иногда не понимал ни того, ни другого. С Максом они вместе заочно учились в университете на истфаке, сидели за одной партой, упорно спорили на разные исторические темы, особенно касающиеся происхождения славян, часто приходя в конечном итоге к общему мнению и полному согласию, что практически не случалось в их религиозно-филосовских спорах. Олег считал себя приверженцем единого космического разума, и его вольное учение было смесью буддизма, православия и язычества, что воспринималось Максом в штыки, но им хватало благоразумия не переводить «ученые разногласия» на личные отношения.
С Андрюхой Олег вместе работал в уголовном розыске. Раньше они работали в одной опергруппе, но потом Олег перешел в управление и занимался теперь обучением ребят. Но дружба, пронесенная через не один десяток совместных операций, сохранилась, и они частенько вспоминали былые времена за кружкой пива. Могли просто посидеть вечерком, поиграть в нарды. К увлечениям Олега Андрей относился с непониманием, полагая, что у того просто крыша едет от ума, к дружбе с Максом со снисхождением, а к самому Максу как к обиженному судьбой, на что последний отвечал тем же: «рожденный ползать летать не может». Но кое-что и еще объединяло их вместе. Все трое занимались рукопашным боем, русским стилем, что необходимо не только оперу, но и нередко журналисту, а раз в неделю и кобудо, то есть все трое были непротив помахать деревянными мечами. В конце концов, взрослые мало чем отличаются от детей, разве что необыкновенным умением создавать себе проблемы и удивительным занудством. В общем, как и было сказано выше, троица как троица, ничего особенного.
А теперь пора вернуться на дорогу. Не смотря на то, что время было раннее, духота была та еще. Все трое время от времени утирались от пота. Однако рыжеватая глинистая дорога, уходящая за горизонт, пение птиц, спрятавшихся от жаркого солнца в изредка попадавшихся кустарниках, веселый треск кузнечиков по краям дороги и бесконечные цветные поля луговых цветов оказывали свое магическое действие. Все-таки такое вот общение с живой природой никогда не заменит выходной, проведенный в затхлом городе даже с банкой холодного пива, лежа на диване и уставившись в телевизор. Как бы нас цивилизация не пыталась превратить в бездушных и безразличных роботов, сущность берет свое. И тянется с теплом нескончаемый поток дачников, грибников, ягодников и просто любителей шашлычка на природе и живой песни у костра. Все-таки никакая цивилизация не убьет сидящего глубоко внутри нас первобытного дикаря. И Слава Богу! Значит, будем жить…
