— Да, брат! Такому успеху любой президент позавидует, в смысле князь. Никаких конкурентов и полное согласие.
Арах стоял немного растерянный, он никак не ожидал такого поворота событий. После того, как он предупредил всех о своем уходе, он и не думал, что его изберут старейшиной, а уж о таком успехе и подавно. Первым вперед вышел Черак и, слегка поклонившись, обратился к собравшимся:
— Спасибо вам, что доверились мне, старику, и поддержали мой выбор. Я уверен, что вам не придется ни разу пожалеть о своем решении и Арах достойно проведет вас через все радости и невзгоды, и Корс не оставит его своим вниманием. А я спокойно отправлюсь к щурам, дабы уже оттуда просить Корса помочь своим детям.
— Я также хочу сказать вам спасибо за оказанное мне доверие. — встал рядом с Чераком Арах. — И я обещаю до конца своих дней заботиться о каждом из вас, быть справедливым судьей даже в мелочах и поступать только по правде, как было положено нашими пращурами. Я обещаю стоять на защите нашей земли и никогда не поступать во вред своим родичам, своему племени. — тут он сделав паузу продолжил: — Но как я уже говорил, я должен уйти. Необходимо найти силу, способную вернуть наши земли и стать надежной опорой в будущем. Только тогда я буду спокоен за всех вас. А мое отсутствие не будет столь ощутимым, Черак и Луд смогут и дальше заботиться о вас. Они еще полны сил, а их уму могут позавидовать многие из нас. Рано им еще в дружину Корса. А мы с братьями обязательно вернемся и сдержим свою клятву. Поэтому прошу торжественную передачу символов старейшинства отложить до нашего возвращения.
— Мы обязательно вернемся! — дружно подтвердили братья и в толпе раздались согласные голоса. Что ж, сдержит свое обещание, тогда и все почести ему. А старейшиной он все равно уже считается, раз все его на старшинство пожелали. Так тому и быть.
— Так тому и быть! — выразил общее мнение Черак, ставя тем точку в сегодняшнем совете. — Вечером всех ждут угощения и веселье, а сейчас каждый, кто может, пусть внесет свою лепту в этот вечер. Работы всем хватит. И хвала Корсу за его милость к нам!
Селяне согласно кивая головами стала расходиться. Работы и правда предстояло проделать достаточно, поэтому время зря терять не хотелось.
— Вы тоже идите. — повернулся к детям и Луду Черак. — А я задержусь ненадолго. Надо прибраться немного, все-таки я еще старейшина.
— Хорошо, мы ждем тебя в землянке. — остановил попытавшихся было возразить парней Луд. Он хорошо понял просьбу друга. Не совсем догадываясь в чем дело, но понимая что так надо, парни отправились в весь. Им, молодым, тяжело было понять стариков. В молодости всегда хочется поделиться своей радостью с друзьями, объять ею всех, а в старости наоборот — радостью делятся только с самыми близкими, а чаще всего и вовсе не с человеком, а с деревом, утесом, речкой.
Оставшись один, Черак прежде всего занялся своими обязанностями. Подойдя к костру, он аккуратно поворошил его веткой, сгреб в кучу вылетевшие угольки, и оставил его догорать — священный огонь не тушат. Той же веткой припорошил капли крови на земле, бадью с водой оставил на месте: потом пришлет кого посильней, чтобы отнесли ее к речке и вылили туда то, что было из нее взято, и пусть капли крови сыновей растворятся в ее глубинах. Осмотревшись вокруг и удовлетворившись порядком, старейшина подошел к изваянию Корса. Деревянный идол строго взирал на него немигающим взглядом. Но Черак не боялся его. Человеку, живущему в ладах со своей совестью, не нарушающего покона и почитающего своих богов и щуров, нечего бояться гнева Корса. Для Черака же он скорее был строгим отцом, которого тот часто вспоминал, возвращаясь мысленно в свое детство.
— Спасибо тебе, Добрый Корс, что не забыл меня и хоть перед смертью, но дал взглянуть на своих детей. Я мечтал об этом долгими бессонными ночами и понимал, что это не возможно. Но для тебя нет ничего невозможного. Я подобно несмышленышу забыл об этом, усомнившись в тебе, а ты же вместо наказания наградил меня прекрасными детьми. Явив мне свою мудрость. Прости мне мою слепоту и дай мне возможность насладиться свалившейся радостью, а так же защити детей моих от всех бед и опасностей, будь им защитой во всем и опорой.
Черак постоял еще какое-то время, потом, подняв с жертвенника нож, направился к своим.
Арах сидел за столом и вертел в руках ложку, не зная как начать разговор. Завтрак подходил к концу, и необходимо было решиться, братья тоже поглядывали на него, ожидая, когда он начнет. Он самый старший, ему и слово первому молвить.
— Я знаю, что вы хотите уйти, — выручил его Черак, — и оспаривать ваше решение никто не будет. Вопрос один — когда?
— Завтра утром. — тихо, но твердо произнес Арах. — Нет смысла затягивать.
Черак с Лудом сидели понурив головы. Они, конечно, догадывались, что расставание будет скорым, но одно дело думать об этом, другое дело, когда оно наступает. Обрести детей и тут же отпустить их неизвестно куда — сердце сжимается от боли.
