(Олег) Ну и хренотень, прости Господи! Вечно меня кидает из крайности в крайность. Жил, не тужил, от скуки потихоньку загибался, и вот здрасте тебе, пожалуйста! Получите и не подавитесь! Первая же ночь и сразу море крови. Добро пожаловать в ад, называется. Куда попали? Ни фига не разберешь. Только было от родственничков отдыхать стал, забыли меня грешного — ну и слава богу, привык уже один жить, раскидало всех по великой стране, черт соберешь, и вот на тебе. Новая родня. Да еще какая, как на подбор, намучаешься с такой, да только потерять такую — уж лучше себя потерять. О таких братьях только мечтать. А отец… Мой отец тоже хорошим был, да только далеко он, на небесах. Туда в гости не забредешь. На чашку чая никто не приглашал… А этот не привык сдаваться, его жизненными трудностями не испугаешь. Железный дед. А доброту не подрастерял, и сердце молодое сохранил. Хотя тяжело о стольких сразу заботиться, для многих это непосильный труд. За себя-то что отвечать, делай что хочешь и ладно. А здесь головой думать надо… Может теперь Арах возглавит нашу гоп-компанию? Он и старше, и старейшина будущий к тому же. Ему и флаг в руки. А я снимаю с себя ответственность и умываю руки… Да… Что же нас ждет впереди? Не зря, ох не зря мы сюда попали. Кому-то это было нужно, и какую-то задачу мы должны решить. Вот только как ее решить, когда кругом одни неизвестные? И условий ни каких, вернее мы их не знаем. А быть пешкой в чужих руках я не привык, так что перетопчетесь! Ладно, поживем-увидим. Главное, что я здесь нужен, есть люди, которым я дорог. Разве может быть что-либо важнее? Ради этого и стоит жить… Эх, тоска! Даже поговорить ни с кем нельзя, одни комары… задолбали! Спеть, что-ли? Что не запрещено, то разрешено. Армейское правило!..
Вагур удивленно обернулся. Голос Олега возрастал, песня душевно плыла над селением и оборвать ее не было сил. Уж больно близкой она была, хоть и совершенно не знакомой. И тут же ее подхватили два других голоса:
Вскоре еще два голоса подхватили припев, стараясь попасть в ритм. Песня уже мощной волной окутала вышедших из землянок родовичей, летя все выше и выше, но глубоко оседая в сердцах людей. Даже птицы на мгновение смолкли, пытаясь подстроить свое пение в такт льющейся песне.
— Вот ведь, не покорные! Все равно нашли способ поговорить. — Черак усмехнулся в бороду. — Да, Луд, таких прутьями не отстегаешь по мягкому месту.
А песня продолжала будоражить души селян.
На миг голоса смолкли, и вдруг, разрывая тишину, прорвались три дружных голоса:
— Дети, одно слово! — отмахнулся Луд, пряча счастливые глаза. Такие и вправду смерти не по зубам. Только бы самому их дождаться.
Ночь подходила к концу, молодая луна узким серпом освещала дорогу новому летнему месяцу. Утренняя свежесть развеяла последние остатки тревожного сна и парни принялись энергично разминаться, чтобы вернуть телу тепло, разогнать кровь по жилам. Их добровольное заключение подходило к концу. Не дождавшись рассвета, Черак и Луд ушли на капище готовиться к обряду. Солнце не заставило себя долго ждать, багряной зарею поднявшись из-за вершин деревьев; неугомонные птицы радостным пением поведали о начале нового дня. Селение оживало, родовичи выходили из своих землянок и с сочувствием, перемешенным с завистью, поглядывали на новобратающихся, весело глядящих на восходящее солнце. Вагур и Сарва быстро сновали от одного подопечного к другому, поднося воды, чтобы те могли умыться и обтереться по пояс. Вскоре звук рожка известил о сборе и селяне потянулись на капище. Парни с трепетом в сердце остались ждать, когда их позовут к старейшинам.
