Одним словом, Он смирился с тем, что его обманули. И больше не общался с посредниками, которые тоже поняли, что с ребятами лучше больше не связываться – ведь молодых, зеленых, а главное – голодных и нищих альпинистов в городе было еще очень много. Поэтому новые дурачки нашлись быстро.
Но "цыганская почта" начала работать, поползли слухи, что Валера и Игорь работают нечестно…
Как бы дальше сложилась судьба этой парочки сегодня трудно предположить. Потому что буквально сразу после получения денег за работу на коксохиме фирма "ГриФ" – Гривицкий&Федорец – перестала существовать.
Вначале Валера Гривицкий решил съездить на Кавказ, развеяться, как он говорил. Был конец августа, бархатный сезон, смены в альплагерях заканчивались, и в горы можно было ходить хоть через день, тогда как в другие месяцы надо было ждать своей очереди, ведь желающих было очень много, а гор – очень мало. Ну, нормальных гор… Разве что могла помешать непогода…
Гривицкий поехал в Приэльбрусье, в альплагерь "Цей". И на первом же тренировочном восхождении случилась беда…
Подъем был недолгим и уже в 9-45 альпинисты были на вершине. Поднимались двумя двойками, спокойно, без суеты, ведь сами были инструкторами и кандидатами в мастера спорта по альпинизму и скалолазанию. Но внезапно погода испортилась – небо затянуло тучами, пошел снег, ветер усилился просто до ненормального. Но самое главное – внезапно стали щелкать молнии – именно щелкать, как кнутом, по самой вершине.
Гривицкий стоял на самой вершине, рядом с железной трубой, вбитой в камень, под которым обычно располагался контейнер с записками, которые вкладывали те, кто приходил на вершину. Такова была традиция – группа, которая покоряла гору, оставляла свою записку, где указывала время выхода на вершину и состав группы, а в лагерь, в спасательный отряд приносила записку предыдущих "покорителей". И вот как раз этой процедурой и хотел заняться Гривицкий…
Его напарник по связке видел, как внезапно Валера выпрямился, а ему прямо в голову вошла ветка молнии. На самом деле, если бы молния попала в Гривицкого, то он бы моментально умер, а его тело превратилось бы в уголек. Скорее всего, молния ударила где-то совсем рядом, может быть, в радиусе метра-двух. Но альпинистам показалось, что она вошла прямо в тело их товарища.
Когда они подбежали, Гривицкий еще шевелился. Видимо, он получил сильную контузию, говорить не мог, только что-то мычал. Ему быстро организовали спуск, наладили "дюльфер" и быстро, благо маршрут был "стеночный", "пятерочный", а с другой стороны – простая "двоечка", то есть, практически, тропа – спустились вниз, неся на себе своего пострадавшего товарища.
Однако до лагеря они донесли уже только тело – Гриневицкий ничего не соображал, даже не мычал, похоже, уже не слышал и не видел. Еще несколько дней он пролежал овощем, испытывая, видимо, сильные боли, потому что любая контузия бьет, прежде всего, по голове. Но сказать ничего он уже не мог, и так, иногда издавая дикое мычание, а так же регулярно опорожняясь прямо под себя, он умер.
Похоронили его прямо недалеко от лагеря, на кладбище альпинистов.
Самое удивительное, что в этот же день случилось несчастье и со вторым основателем фирмы "ГриФ".
...Игорь Федорец решил не отдыхать, а собрать еще одну бригаду и направить ее на заделку швов в панельном доме. На этот раз он решил заделывать не цементом, как обычно, а новой и дорогой мастикой, которая тогда только входила в моду. Тем более, что на этой мастике можно было завысить смету и, следовательно, положить себе в карман еще пару-тройку тысяч.
Инструктируя своих рабочих, которые так же были из "своих", то есть, из местного городского альпклуба, Федорец решил показать им, как надо работать с мастикой. Как раз подвезли банки и стали ее переливать в большой чан, который Федорец приказал подогреть, мол, мастика быстро застывает, а подогретая, может долго находится в "рабочем" состоянии. И надо же так случиться – демонстрируя свойства этого вязкого материала, Игорь случайно пошатнулся и, теряя равновесие, со всего размаху въехал рукой прямо в этот чан.
Хотя мастика еще не подогрелась до нужных 70 градусов, все равно она была очень горячей. От дикой боли в обожженной руке Федорец завопил и рефлекторно дернулся. Это было роковой ошибкой – он потерял равновесие и спиной упал прямо в чан с горячей мастикой. Точнее, не спиной, а тем местом, что пониже спины. Но самое ужасное – чан перевернулся и опрокинулся прямо на незадачливого бизнесмена, накрыв его с головой…
Трудно передать, как выглядело его тело после того, как чан убрали и кое-как освободили его рот и нос. Федорец уже не дышал – горячая мастика сразу же заклеила ему не только рот и нос, но и глаза, а также залепив всю голову. Что стало причиной смерти – ожоги или асфиксия, то есть, удушение – этим уже никто не интересовался.
Хоронили Федорца в закрытом гробу.
Потому что соскоблить мастику так и не смогли.
Впрочем, никто и не пытался…
Он, конечно же, узнал про эти две смерти.
И сразу все понял. Он понял, что снова стал Орудием Провидения.
