— Я не могу повторить ее, как просил Джарлакс, — сказал Громф, словно прочитав ее мысли. Она вспомнила его работу с псиоником Киммуриэлем и пристально посмотрела на него, подозревая именно это.
— Что? — невинно спросил он — и он был невиновен в том, что читал ее мысли, поняла Кэтти-Бри, рассмотрев его более внимательно, и его комментарий был просто совпадением.
— Он просил меня много месяцев назад, возможно, предвидя те самые события, которые сейчас происходят, — объяснил Громф. — Но нет, это невозможно воспроизвести с помощью какой-либо магии, о которой я знаю.
— Возможно, такое начинание было бы лучшим использованием времени Семи Ученых.
Громф покачал головой.
— О нет, — сказал он. — Несмотря на все потенциальные неприятности, связанные с заклинанием, которое мы сейчас обсуждаем, эта маска таит в себе гораздо более гнусные обещания.
— Говоришь ты, давая ее мне.
— Я знаю, почему ты здесь, и я знаю, что тебе это нужно. Ты едешь в Мензоберранзан, чтобы сражаться бок о бок со своим мужем.
— И ты одобряешь мой выбор?
— Не мое дело одобрять или не одобрять. Я знаю, что ты уходишь, и поскольку ты уходишь, эта маска — твой лучший шанс выжить. Полагаю, я мог бы превратить тебя в дроу и наложить двеомер постоянства поверх, но я боюсь, что Дзирт предпочитает человеческий облик для своих удовольствий.
Кэтти-Бри ответила, нахмурившись:
— Каждое слово, которое ты произносишь, указывает на различия, а не на радость от их существования.
— Я просто сказал, что он…
Женщина нахмурилась еще сильнее, и Громф больше ничего не сказал.
— Ну, вот и все, как ты хочешь, — сказал он. — Ты собираешься идти по туннелям в Мензоберранзан в одиночку?
— Я делала это раньше, и это было до того, как я нашла свое призвание как жрица Миликки и как волшебница.
— Очень могущественная волшебница, — сказал Громф, казалось бы, искренний комплимент застал ее врасплох.
— Но нет, добрая леди, ты не пойдешь одна, — добавил он. — И пройдешь не так много, как могла бы думать.
Какие бы остатки хмурого выражения ни были на лице Кэтти-Бри, оно исчезло, когда она обдумала это заявление.
— Ты собрался в Мензоберранзан?
— Это мое место. При всей моей ненависти к этой войне, я, наконец, пришел к пониманию, что не могу избежать ее. Это и моя битва тоже.
Кэтти-Бри кивнула, подумав, что они действительно были бы грозной парой. Она сомневалась, что на всем Фаэруне было много волшебников, и уж точно в Мензоберранзане не было никого, кто мог бы приблизиться к его ужасной силе. И, как он отметил, она сама была отнюдь не слабачкой.
— И я надеюсь, что к нам присоединится еще кое-кто, — сказал Громф. — И ты, дорогая Кэтти-Бри, возможно, как раз тот человек, который сможет убедить его.
По его подсказке она последовала за Громфом через ряд коридоров и комнат, подходя к двери,
— Я скоро присоединюсь к вам, — сказал ей Громф. — Я обещал показать коллеге особняк, который я создал. Я уверен, ты поймешь.
Кэтти-Бри кивнула и больше не думала об этом. Она повернулась к двери и толкнула ее, оказавшись в роскошной гостиной с большими, удобными на вид диванами и кушетками, мягкими креслами, баром, уставленным причудливыми бутылками, полными жидкостей, рядом с хрустальными бокалами и призрачным барменом, ожидающим команд.
Она заметила босые ноги мужчины, свисающие с подлокотника дивана, и узнала пояс с мечом, или, точнее, скелетообразную рукоять меча, прислоненного к дивану.
Она обнаружила, что удивлена.
— Тебе, кажется, вполне комфортно, — сказала она Энтрери, подходя.
Он открыл сонный глаз: «Устал с дороги».
— Я должна была бы удивиться, увидев тебя здесь, так как я слышала, что ты путешествовал в Глубоководье, а затем на юг, но нет.
— Я здесь не по своей воле, или не по какому-либо выбору, который ты могла бы понять. А почему ты здесь?
Она подняла маску Агатхи.
— Я уже сказал Джарлаксу, что не хочу этого, — сказал Энтрери, фыркнув.
— Это не для тебя.
— Тогда кто… Ах, ты? Ты отправляешься в Мензоберранзан?
— Я, с верховным магом. Этот бой имеет значение.
— Не для меня.
— Я знаю тебя лучше чем ты думаешь, — сказала Кэтти-бри.
— Ты слишком много думаешь.
— Я очень невысокого мнения о тебе, — категорично заявила она. Это привлекло его внимание, и он принял сидячее положение, потянувшись за ботинками, но ни разу не моргнув, с явным удивлением уставился на Кэтти-Бри.
Он не стал надевать ботинки, просто держал их наготове рядом и продолжал смотреть, его озадаченность явно не уменьшалась.
— За все то время, что обстоятельства свели нас вместе, тебе не приходило в голову, как мало мы разговаривали? — спросила Кэтти-бри.
— Мы сражались вместе, и хорошо, и за общее дело.
— И мы сражались друг против друга, за противоположные цели.
— Это было давно.
— Я до сих пор помню, как мы впервые встретились. А ты? — спросила Кэтти-бри.
— Как будто это было час назад.
— Я простила тебя, но я не забыла.
— Я все еще пытаюсь простить себя, но и я не забыл.
— Дворфы…
— Фендер Маллот и Гролло, — сказал Энтрери и, когда глаза Кэтти-Бри расширились от удивления, добавил:
— Я же говорил тебе. Я не забыл.
— Но ты простил себя?
Энтрери пожал плечами.
