И я не оставлю эту женщину напрасно умирать из-за моей невнимательности. Во мне просыпается инстинкт, сильнее, чем когда-либо. Теперь она под моей защитой. Моя.
Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вылечить её, даже если придется тащить её на Китию и заставить Высший совет предоставить ей привилегии исцеления, доступные кордолианской элите.
У них есть возможность привести её тело в первоначальное состояние.
Мне просто нужно их уговорить. И я могу быть очень убедительным, когда захочу.
Глава 4
Как же больно. Я не могу пошевелить ногами и вижу, что купол закрыт аварийным заслоном, перекрывая свет. Я окружена чем-то липким и теплым. Своей собственной кровью?
Всё потемнело. Я с трудом вижу, но что-то большое и теплое сжимает мою руку.
Генерал. Не могу поверить, что он здесь, вот так склонился надо мной, и вся его твердость и высокомерие исчезли.
Думаю, падение со стофутовой лестницы вызвало у него сочувствие.
Его грубая и мозолистая, но такая теплая ладонь полностью обхватывает мою руку.
По крайней мере, эти кордолианцы не такие уж и хладнокровные.
Пытаюсь пошевелиться, но он кладет руку на мое плечо. Что-то серьезно не так. Боль настолько сильная, что уже почти не чувствуется, если такое вообще возможно. По крайней мере, ноги болят. Я откуда-то вычитала, что если человек парализован, то ему не больно. Не знаю, правда ли это.
На моих ногах словно не осталось живого места.
— Не двигайся. — Глубокий голос генерала доносится до меня сквозь дымку агонии. Я закусываю нижнюю губу и киваю, пытаясь убедить его, что со мной всё в порядке, но зрение начинает размываться, и бледные черты лица инопланетянина искажаются. Даже когда пытается проявить заботу, он всё равно командует.
Он же генерал. По должностной инструкции — командир.
Что за дурацкие мысли меня посещают. Я, возможно, вообще не выживу.
Я только что об этом подумала? Ну уж нет. Не могу позволить себе умереть. Я отказываюсь умирать.
Тем более по вине большого таракана. В моем некрологе не будет заголовка «убита тараканом».
Не могу поверить, что это случилось. Думаю, люди правы, когда говорят, что в космосе может произойти всё что угодно.
Генерал что-то говорит, но я не могу разобрать слов. Я закрываю глаза. Всё меркнет.
Было бы неплохо сейчас поспать.
Раздались голоса. Не могу пошевелиться. Я окружена облаком боли. Действительно отстойно. Ещё этим утром я пила кофе на станции. Сейчас же лежу здесь со сломанными ногами в результате нападения ужасного инопланетного насекомого.
Другой пришелец взял меня за руку. Его рука теплая. Грубая и теплая.
Снова открываю глаза. С усилием стараюсь не заснуть. Его лицо расплывается перед моим взглядом. Я вижу лишь его бездонные красные глаза. Он смотрит на меня со странным выражением на лице. Не могу ясно мыслить. И ничего не понимаю.
Вокруг меня звучит множество голосов. Все они говорят на незнакомом языке. Кордолианцы? Я ничего не понимаю. Но то, как рычал ни них генерал, звучало очень сердито.
Кто-то прикоснулся ко мне руками в перчатках, прижимая что-то холодное и липкое к моим ранам. Затем кто-то что-то ввел в мою вену. И боль прошла.
Я хотела что-то сказать, открыла рот и не смогла произнести ни слова.
Чьи-то руки переложили меня, кажется, на носилки. Затем они взмыли в воздух, и мы куда-то направились. Я пытаюсь понять, что происходит. Раскрыв глаза, я тут же зажмурилась от яркого освещения служебного коридора. Мы передвигались очень быстро.
Ещё несколько незнакомцев присоединились к генералу. Кордолианцы? Думаю, меня к чему-то подключили, и чтобы ни положили на мои ноги, это остановило кровотечение.
И боль тоже уменьшилась.
Свет стал слишком ярким. А мое сознание постепенно ускользало.
Погрузившись во тьму, я ничего не могла сделать, кроме как позволить этим странным инопланетянам увезти меня.
* * * * *
Когда Зайара поднимает носилки с помощью бледноволосой человеческой женщины, Эбби то приходит в себя, то впадает в забытье, теперь её подключили к аппаратам и мониторам. Я смотрю на нее, отмечая бледность кожи. Розовый румянец на её щеках исчез, а нежная кожа вокруг глаз стала серой.
Внезапно краем взгляда я замечаю какое-то смазанное движение и оборачиваюсь.
Это ксарджек. Его округлое брюхо дрожит и пульсирует, и я от разочарования выругался. Затем выхватил плазменную пушку и побежал к твари, стреляя в его искромсанное тело.
— Райкал, — кричу я. — Сожги эту тварь, оно собирается извергнуть свои личинки.
— Уже, босс. — Он обходит Зайару и, выхватив оружие, установил его в режим сжигания. Я отступаю, когда синяя энергетическая вспышка поглощает мертвое тело ксарджека.
От мертвой твари воняет паленым хитином, и рой крошечных личинок прокатился по полу. Я стреляю в них, но мелкие поганцы быстро, словно облако, рассеялись в разные стороны, исчезая в окружающей нас растительности.
— Дерьмо, — взревел я. В заключение, ксарджек назло всем разродился потомством. И пока они не подрастут, их практически невозможно найти.
