До конца этого путешествия она под моей ответственностью. Моя.
Моргнув, она уставилась на меня сквозь прозрачное стекло респиратора. Сейчас сквозь сине-зеленый фильтр, защищающего её лицо от жидкости камеры стазиса, её глаза казались зелеными.
Эта хрупкая женщина, окруженная проводами и мониторами, выглядела такой маленькой и уязвимой. И она безудержно дрожала.
Не знал, что люди настолько чувствительны к холоду. Для нее это должно быть неприятно. И Кития ей не понравится. Но об этом мы побеспокоимся потом.
Будет милосерднее усыпить её на последнем этапе нашего пути.
Она прижала руку к стеклу камеры, словно желала дотронуться до меня.
Её каштановые волосы плавают в жидкости, образуя вокруг бледного лица мягкий подвижный венец. Её тело очаровывает меня. В отличие от высоких стройных и мускулистых кордолианских женщин, Эбби невероятно мягкая. Даже под черным одеянием можно разглядеть её полные округлые груди. Её соски — две жесткие идеально симметричные вершинки. Я представляю, как сжимаю их пальцами, и возбуждаюсь.
Её обнаженный плоский бледный живот вел к округлым бедрам.
Она маленькая, но с восхитительными изгибами во всех нужных местах. В ней сочетаются очарование, красота и явно человеческая женственность. И сейчас она абсолютно уязвима.
Я возбудился. Эта женщина всколыхнула мои примитивные инстинкты. Доминировать. Контролировать. Защищать. Мне в голову даже пришла мысль, после исцеления оставить её на Китии.
Но я понимаю, она будет сопротивляться мне на каждом шагу.
И от этой мысли возбуждаюсь сильнее. Под экзокостюмом мой член затвердел до боли. И головная боль снова усилилась.
Я стараюсь избавиться от безумных похотливых мыслей, напоминая себе, что она ранена.
Видеть её такой сломленной и запертой, дрожащей и одинокой оказалось невыносимо мучительно.
Я хочу попросить Зайару усыпить Эбби.
Но не могу оторвать от нее взгляда.
— Чего же ты ждешь, генерал? — несмотря на дрожь в голосе, с насмешкой удается прохрипеть ей. — Выруби меня уже. — Она обхватила себя руками, дрожа и стуча зубами.
Такая одинокая.
Мною тут же овладело нестерпимое желание, потребность прикоснуться к ней. Быть рядом с ней. Чтобы остановить адскую дрожь, охватившую её тело. Я направляюсь к резервуару, отдаю мысленный приказ своему экзокостюму. Миллиарды микроскопических нанитов тут же растворились, проникая в поры моей кожи и вливаясь в кровоток. Я взобрался на бортик резервуара стазиса.
— Какого черта ты творишь, генерал? — Её то карие, то зеленые глаза расширились от изумления.
— Хочу согреть тебя, — отвечаю я. На мгновение замираю на краю резервуара, удивленный собственным поступком. Я даже не задумался. Отреагировал инстинктивно. — Если ты желаешь.
Она не протестовала, её губы раздвинулись в изумлении. Впервые вижу в её взгляде голод.
Не в силах больше выносить это, я ныряю в резервуар стазиса, погружаясь в голубую жидкость.
Глава 5
У меня отвисает челюсть, когда Тарак что-то делает, и нано-броня просто растворяется в его коже. Какого черта? Наниты скрылись в нем?
Но не эта ненормальность изумляет меня больше всего.
Под броней Тарак абсолютно голый. И это его, похоже, ничуть не беспокоит.
Ох, сладкий Юпитер. Я должна отвести взгляд. Но не могу. Генерал — то ещё зрелище.
Он очень мускулистый. Определенно. Словно высеченный из гранита. Его широкая грудь сужается вниз до идеально сформированных шести кубиков на прессе. При каждом движении на его руках перекатываются мускулы. А когда я разглядела то, что у него между ног, милостивый боже, то просто онемела. Кордолианцы настолько внешне похожи на людей и в то же время так отличаются от нас.
Это несправедливо.
Я ранена. Это совершенно неуместно. Этого не должно было случиться.
Он подошел к гигантскому аквариуму и встал на приподнятую над полом платформу. Затем подтянулся вверх, легко удерживаясь на краю резервуара.
Черт возьми. Это великолепное зрелище. И оно повлияло на меня на самом примитивном уровне.
— Ч-что, черт возьми, ты делаешь? — ахнула я. Он же не собирается присоединиться ко мне?
— Собираюсь согреть, — ответил он. — Если ты не против.
Я изумленно открываю рот, но не могу заставить себя запротестовать. Один его вид застал меня врасплох. Нужно сказать ему убираться отсюда. Это невозможно. Ко мне в аквариум прыгает голый возбужденный мужчина и ведет себя при этом как ни в чем не бывало. Его совсем не беспокоит отсутствие одежды. Конечно, он по-прежнему всё тот же высокомерный ублюдок.
Эбби, скажи ему, чтобы убирался отсюда.
Но сигнал, отправленный мозгом в речевой центр, не срабатывает. Я слишком занята, пялясь на его невероятное тело, на гладкую серебристую кожу, испещренную шрамами, в некоторых местах действительно жуткими.
Он участвовал в нескольких сражениях. И его телу есть, что рассказать.
Это тело воина. И оно великолепно.
А потом он спрыгнул в аквариум, и, конечно, я не могу пошевелиться, потому что ноги обернуты чем-то странным. Не говоря уже о том, что они поломаны в сотне мест.
