Это я к тому, что жизнь не имеет сослагательного наклонения и переиграть ход не удается никому. Приходиться выкручиваться из сложившейся ситуации, а не той, которая могла бы быть, если б…
Островок нашелся достаточно быстро. По площади — метров шесть-семь в диаметре. И видом, и на ощупь напоминающий панцирь огромной черепахи, — такой же голый и слегка шершавый. Зато — сухой. А каким еще может быть голый камень, хорошо прогретый за день? До утра он тепло вряд ли сохранит, но нам 'сейчас' и 'теперь' было гораздо важнее всех и всяческих 'потом'.
— Быстро раздевайся!
Похоже, этот приказ у меня уже входит в привычку. Как и у моих девчонок. Во всяком случае, разоблачаться стали обе. И, судя по достигнутым результатам, спокойно могли выступать с выполнением этого норматива на краевом уровне. Вздумай кто проводить подобные соревнования.
Кстати, а я что — особого приглашения жду? Вытягивая из болота этого карликового 'бегемота' изгваздался так, что святой Петр не признал бы, и в ад перенаправил. Невзирая на 'крылышки'.
— Ложись… Да не на спину, на живот!
А фигурка у пичужки ничего. Это я сразу заметил, вместе с носиком. Листица, хоть и не правильно меня поняла, но спорить не стала. Подхватила всю грязную одежду и вскоре заплескала водой на противоположном краю камня. Типа, ушла, чтоб не мешать…
Все, Владислав, хоть Твердилович, хоть Максимович — глупости в сторону, сосредоточься на руках. Они у тебя теплые, очень теплые. Прямо пылают, и этот жар стекает в кончики пальцев. А из них переходит на этот гладкий лед… Ты обязан, ты должен его растопить!
— Ой! — пискнула Милка.
— Камень давит? Потерпи чуть-чуть. Тут везде камень…
— Нет, руки обжигают. Как утюгом… Больно…
— Ничего, ничего… Не маленькая… Зато не заболеешь. Ну, не вертись, мешаешь…
— Ты лучше ее отшлепай, Влад… — подошла ко мне со спины Листица, прижалась упругим животом и положив ладошки мне на плечи. — Так она скорее твою заботу и ласку поймет. Вон как попку оттопырила.
— Эй, эй… — забеспокоилась Милка и ловко перевернулась навзничь, явно не желая подвергаться заслуженной и справедливой экзекуции. Ни я, ни Листица не возражали…
* * *
А уже в следующую секунду, подчиняясь какому-то импульсу, не имеющего ничего общего ни с моей интуицией, ни с происками иждивенцев-духов, я извернулся, схватил Листицу за руку и дернул на себя, повалившись вместе с ней на охнувшую от неожиданности Милку. Глухо ухнуло, сверкнуло и что-то просвистело прямо над нами, обдав холодом и взъерошив волосы воздушной волной.
Наши лица оказались вместе, и в глазах девчат я видел испуг и недоумение, словно отражение моего собственного состояния. А еще меня раздражал, невесть когда набившийся в рот песок. Выждав какое-то время, я рискнул приподняться. Приятная тишина свидетельствовала о том, что все, чем бы оно ни было, уже миновало. Как и отсутствие желания спешно улечься обратно.
Логическому объяснению ситуация не поддавалась. Но я и не настаивал. Как и не поддавал сомнению своим ощущениям. Вряд ли они меня предупредили только для того, чтоб бросить на произвол минуту спустя. А еще мою уверенность в этом и чувство безопасности значительно усиливал знакомый костер, уютно дышащий теплом всего в паре шагов от нас. Я опять очутился на островке из своих сновидений. Только на этот раз — наяву и в сопровождении. Или это я умудрился незаметно для себя уснуть и вижу сон? Вариант?
Ну, уж нет! Против столь бессовестных инсинуаций во мне возмутилось все, до кончика ногтя на мизинце ноги. Уснуть лежа на молоденькой девушке, с которой еще ни разу не… завтракал? Ничего подобного не может произойти, потому что такое не может случиться никогда.
— Эй! Вы что уснули? — закряхтела и зашебуршилась Милка. — Либо уже что-то делайте, либо слезьте… Я вам двоим не подушка и не перина…
— Влад, а где это мы? — удивленно спросила Листица, отодвигаясь от подруги, что тут же было подтверждено облегченным вздохом.
— Корова…
Но Листица уже поднялась и не расслышала негромкого бормотания. А даже если б и услышала, скорее всего, не обратила бы на слова подруги внимания. Бездымный костер, ярко пылающий на голом песке, занимал ее гораздо больше любой личностной характеристики.
— Влад, как же это?
— Что? — любопытство засвербело и у Милки. Тем более, что к этому времени, я тоже слез с девчонки. С чувством неудовлетворенности и сожалением, но ложка дорога к обеду, а время для романтических поползновений, было упущено. Надеюсь: не безвозвратно.
— Ой, а где это мы?
И что прикажете отвечать? Девочки, милые, я сам ничего не понимаю, а потому не имею ни малейшего представления: куда нас забросило. Очень оптимистично, а главное — успокаивает и вдохновляет. Истерики мне только не хватало. Придется выбирать ложь во спасение.
— Это мой остров…
Земля не вздыбилась, костер не угас, туман не хлынул… В общем, никто не протестует против самозванца и не спешит с разоблачением.
— Твой? — синхронно переспросили обе.
Похоже, мне начинает нравиться дуэт. По крайней мере, исчезает надобность врать дважды.
— Да.
