— Я буду твой др-р-руг! Меня зовут Бус! — отозвалась внезапно кукла на руке французского шпиона.
— Рысь, — бросил Чародей и нырнул обратно в терем. Дойдя до «переговорной» и успев только усесться, как подошли и воевода с бароном.
Шпионский Роже де Мортемер выудил из недр куклы почти такую же ленточку, что и в прошлый раз, и с церемонным поклоном вручил Гнату. Порядок знал, знакомства знакомствами, конечно, но соваться с порога к великим князьям — не комильфо.
«Не кто?» — уточнил про себя Всеслав. «Не принято, не по обычаю и не по важности момента» — как смог, пояснил я.
Тётя Аня, старшая сестрица последнего из оставшихся в живых братьев Ярославичей, который сейчас, надо думать, спал крепким богатырским сном вчерашнего победителя, передавала привет. Ве́сти от королевы франков, Анны Ярославны, пришли очень вовремя и были вполне себе добрыми. Не сглазил Гнатка.
«Властители западных государств ждут результатов похода войск папы на Русь. Ставят на победу Александра, готовы следом отправить свои рати. Генрих стягивает легионы к югу, готовит удар. Если тысячи крестоносцев завязнут в твоих лесах на седмицу или две — он выступит на Рим. Евдокия отправила мужа на восток. Болеслав верен, хоть и горд без меры. Шоломон в спину не ударит. Жди новых союзников, Всеслав, и да хранят тебя Боги!».
И та самая подпись, что во второй раз поразила уже немного меньше: «Anna Regina», королева Анна.
Рысь пробегал текст глазами в очередной раз, пыхтя, как довольный ёж над плошкой молока, когда я обратился к барону:
— В какой срок ты доставишь ответ тётушке?
— Через восемь дней вести будут у неё, — напряжённо ответил агент средневековой нелегальной разведки, поняв по голосу, что шутить или упражняться в красноречии сейчас совершенно не подходящий момент.
— Добро. К тому времени, плюс-минус сутки, папские псы выйдут к месту нашего рандеву, — от родного слова, так к месту вплетённого в речь Чародея, у барона дрогнула бровь. Нахмурился и Рысь, видимо, отметив себе не забыть узнать, что это ещё за напасть такая.
— С того места в Рим не вернётся никто. Или считанные единицы, что уже сейчас отбиваются от войска. Тем, кто подойдёт к моему дому близко, придя на мою землю конно, людно и оружно, живыми не быть.
Роже де Мортемер, человек судьбы крайне сложной и насыщенной разными событиями и тайнами, общением и знакомствами с очень важными и откровенно опасными фигурами, не мигая глядел в холодные серо-зелёные глаза великого князя русов. Понимая, чуя, что из всех, встречавшихся доселе, этот был если не самым опасным, то в первую тройку входил совершенно точно. Он не пугал, не повышал голоса, не применял гипнотического воздействия, чем частенько пользовались властители всех известных барону стран. Этот сухо и скучно констатировал факт. Пятитысячное войско, ударный кулак Святого Престола, гордость папы Александра Второго, в ближайшую неделю перестанет существовать. Волею этого жутко честного человека. Говорившего страшные, немыслимые вещи с уверенностью и спокойствием, вряд ли доступным простому смертному.
— Весть об этом будет у Шоломона в тот же день или утром следующего, — продолжал мерно говорить невероятные вещи Чародей. — Полагаю, Анастасия сможет быстро передать её сестре?
— Да, они обмениваются посланиями раз в два дня, — кивнул барон. Наверняка выдавая страшную тайну международного закулисья.
— Будет очень хорошо, если тётушка поделится новостями с императором. Думаю, папу Александра неприятно удивит то, что сведения о разгроме его крестоносцев придут одновременно с войсками Генриха.
Всеслав говорил спокойно, как о чём-то совершенно незначительном. Складывая на карте Европы костры, в которых предстояло сгореть сотням и тысячам. Но не на нашей земле, и не русским людям. Роже кивнул, будто не решившись соглашаться вслух. И спросил лишь после довольно долгой паузы:
— Какие требования мне передать Королеве и Совету? — и заметно напрягся, когда князь русов никак не отреагировал, буквально и бровью не повёл при словах о том, о чём в мире знали считанные единицы, и ни одного случайного среди них не было.
— У меня нет требований, барон. Есть уведомление и, пожалуй, предупреждение, — помолчав, ответил Чародей. И французский резидент замер, полностью превратившись в слух.
