— Скажи-ка, друг Хаген, а в датских землях есть ли знакомцы у тебя? — обратился с вопросом к зарубежному уголовнику Чародей.
— Я знаком с сами́м Свеном Эстридсоном! — вскинул голову Рыжий. Мы с великим князем еле вспомнили, что так звали нынешнего то ли короля, то ли главного ярла Дании. Он был племянником Кнуда Великого, что объединил Данию, Норвегию, Англию и часть Швеции, создав «империю Северного моря», которая предсказуемо развалилась по швам после его смерти. Когда вокруг такое обилие гордых и свободолюбивых вооружённых людей, отлично умеющих воевать и грабить, удержать хоть что-то хоть сколько-нибудь долго — очень тяжёлая задача.
— Я был бы не против найти друзей в Роскилле, — спокойно и неторопливо, будто разговор шёл о покупке продуктов к ужину, сказал Всеслав. Помня, что с этими северными волкодавами было крайне опрометчиво показывать личную заинтересованность в чём бы то ни было.
— Свен, конечно, ничего не сто́ит против своих великих предков. Взять хотя бы Бьёрна Железнобокого? Вот тот был воин на зависть всем! И хоть говорили злые языки, что против отца своего, Рагнара «Кожаные штаны» он был слабоват, мы в Швеции так не думаем. От него пошёл хороший род, у нас зовут его Мунсё. Твоя двоюродная бабка, княже, Ингигерда, жена Ярослава Хромца, была из этого рода, — судя по всему, Рыжебородый наладился пересказывать несколько саг сразу: он расположился на лавке поудобнее и взял кубок побольше. Но слушать легенды и мифы древней Скандинавии в планы Чародея не входило.
— Придумай, как намекнуть в те края, что меньше, чем через две луны во граде Полоцке, на Двине, я соберу гостей. Прибудут мои друзья и те, кто был бы не прочь стать ими. Народ подберётся важный, мест лишних нет. Но кого-то одного от датчан я бы принял. У них был должок перед моим близким, но не так давно те, кто был виноват, его выплатили полностью, кровью и своими головами. Можно и о будущем поговорить, если тот, кто приедет, будет к этому готов, — перебил Рыжего Всеслав. И обозначил точно требования.
Хаген помолчал, погонял желваки по скулам и лишь кивнул. Явно думая о том, как это может отразиться на будущих отношениях всех скандинавских стран и Руси. Потому что в делегации отбывших спешно домой норвегов он признал несколько старых знакомцев. И с ними переброситься парой слов тоже успел.
— Гнатка, а чего там от Шоломона слышно? Перестал ли Шарукан забижать его, как обещал? — перевёл взгляд на воеводу князь.
— Не нарадуются молодой король и маманя его на ваши со Степным Волком договоры, — отозвался тут же Рысь, отложив чей-то здоровенный мосёл, который самозабвенно обгладывал. — Половцы покинули земли мадьяр, перешли на торговлю. Говорят, пряности, ткани и даже янтарь, что поступают с этой стороны, в германских и моравских землях нашли такой спрос, что ахнуть! С ромеями они торговлю, как было уговорено, свернули почти всю.
— Это правильно. Византия — великая держава. Была. Вот пусть сама с собой и торгует, — кивнул задумчиво Всеслав. — А нам и так неплохо. Мы и без их деревянного масла проживём. От самого Шарукана что слышно?
— Седмица, две от силы — и приедут. Те, что весь левый берег Днепра заср… Ну, в общем, те, что от латинян под твоей околицей прятались, в обратный путь пошли, дома́ восстанавливать да к севу готовиться. Говорят, гостей со стороны невесты будет тыщ десять. Врут наверняка, но там, с той стороны, за речкой, всех разместить сможем. Они ж народ привычный — домики свои войлочные поставят, костерки разведут промеж коней стреноженных, и будут себе песни свои скулить заунывные.
— Ты мне будущую родню срамить не моги! — повысил голос Всеслав, заметив, как напрягся было Ромка. — И шутить над ними тоже не смей. Они — народ вольный, обидчивый. Прирежут тебя, дурня, на пиру, а мне забот потом: их вешать да по колам сажать, тебя хоронить! Нет уж, отставить!
Очередное новое слово, тоже в этом времени не бытовавшее, но быстро принятое дружиной за краткость и вес, враз привело Гната в чувство.
— Есть — отставить! Встретим, накормим-напоим и спать уложим, батюшка-князь! — гаркнул воевода, разом натянув вид старого служаки.
— То-то же мне… Ещё не хватало на ровном месте из-за дури людей терять. И своим скажи, — уже тише и с нажимом продолжил Чародей, — чтоб не вздумали ни старых дрязг поминать, ни новых заводить. Мы с ханом мир устроили. Кто по глупости решит нам его испортить — не жилец.
— Понял, княже. Передам каждому в дружине, и городским расскажем вон со Звоном, — Рысь ловко перевёл стрелки на криминального авторитета, который только согласно кивнул. А что ему ещё оставалось?
В этот момент распахнулась дверь и вбежал, потревожив стоявших по обе стороны от неё Немого и Вара, один из Алесевых.
— Батюшка-князь! — гаркнул он, потрясая зажатой в кулаке белой лентой. — От тётки новости!
— Что-о-о⁈
Крик, крайне редкий гость древней Латеранской базилики, пронзил тёплый весенний воздух, напоённый ароматами цветов и благовоний. И перешёл в захлёбывающийся кашель.
