Настоящий любитель фантастики должен быть немного сумасшедшим и немного нормальным, немного мечтателем и немного скептиком, немного идеалистом и немного реалистом. Джордж Мэрсер больше склонялся к категории людей, определяемой первым словом в каждой из этих трех пар, именно поэтому он и попался на аферу Дэйва Кантариана, связанную с путешествием во времени.
Джордж был уже довольно пожилым человеком, порядком подуставшим от супружеской жизни. Он держал небольшую ювелирную лавку, где попутно занимался и ремонтом часов. Изготовляемые им вручную драгоценности лишь частично удовлетворяли стремление к самовыражению, жена совсем не соответствовала его романтическим порывам, а участие в выборах, происходивших раз в два года, никак не утоляло жажды быть в центре какого-то великого и туманно представляемого действа по спасению мира. Журналы, которые он прочитывал от корки до корки и затем аккуратно складывал на полки, только распаляли эту жажду. Таким образом, он полностью был готов к тому, чтобы пасть жертвой одной авантюрной, но мастерски состряпанной аферы.
И не то чтобы Дэйв Кантариан был слишком уж изобретательным аферистом, хотя и выбрал такое крайне тонкое для своей деятельности поле. Позднее один из чиновников Министерства финансов высказался о нем так: «Вот если бы ему взбрело в голову заниматься урановым сырьем, генераторами космической энергии или добыванием бензина из воды!»
Как-то Дэйв появился в местном клубе любителей научной фантастики. Под мышкой он держал с полдюжины журналов и готов был спорить о сравнительных достоинствах кого и чего угодно — от Грея Ленсмана до «Плейбоя». В свой следующий приход в клуб он предъявил всем какой-то в высшей степени интеллектуальный манускрипт и некий глубоко философский трактат. Это произошло за несколько недель до того, как он впервые намекнул Джорджу о сверхъестественных силах и таинственной миссии. Случилось это прямо в задней комнате лавки Джорджа после того, как были тщательно задернуты все шторы, а у Джорджа вырвано обещание строго хранить тайну. Только тогда Дэйв изящно продемонстрировал спрятанные в его белокурых, уложенных в «помпадур» волосах две золотые мелко дрожавшие антенны, способные посылать и принимать адресованные сквозь время (но, как позже показали опыты, к сожалению, не сквозь пространство) мысли.
По-видимому, Дэйв был довольно неплохим фокусником и механиком-трюкачом, иначе как бы несколько небольших предметов, к удовлетворению самого Дэйва, исчезли в будущем. Кроме того, он извлек из своего саквояжа две пары часов, и через некоторое время без всяких видимых манипуляций с его стороны они отстали на десять минут. Прежде чем Джорджу удалось сверить эти часы не по наручным часам Дэйва, а по каким-нибудь другим, короткое путешествие во времени закончилось, а повторную демонстрацию Дэйв не проводил. Но будущее, как успел заметить Джордж, имело свой отличительный запах, и через пять минут комната наполнилась благоуханием, словно исходившим от неведомых цветов.
Показав свои антенны, Дейв рассказал Джорджу все, и это «все» заключалось в следующем: Дейв был посланцем из будущего, разница во времени между ними составляла пять тысяч лет; там шла межзвездная война, где он сражался за правое дело, но они эту войну проигрывали, потому что на их базе — Земле — закончились некоторые редкие металлы. Причем такие из них, как уран-235 или беркелий, добыть оказалось делом вовсе не трудным, проблема же возникла с обыкновенными серебром и золотом, которые технология Семидесятого Века могла превращать в неподдающуюся коррозии броню, намного прочнее стали и тверже алмаза. Дэйва натаскали по языкам и обычаям Ранней Атомной Эры и быстренько отправили через тысячелетия назад, в прошлое, чтобы сделать запасы до зарезу необходимых металлов, прежде чем те будут необратимо растрачены. А теперь не желает ли Джордж поместить внутрь машины времени и свой посильный вклад?
Чтобы понять, почему Джордж клюнул на эту историю, нужно вспомнить о его не находившем выхода романтизме, ощущении собственной бесполезности и глубокой потребности в вере. Решение пришло к нему как бы вместо обращения в какую-нибудь религию.
