Он как-то смутно помнит, каким манером преодолел все аэровокзальные закоулки: сильно запыхался: все же до места взрыва было километра два. Тем не менее, очутившись на сиденье совершенно целехонькой «шестерки», он меняет план. В самом деле, он, конечно, может сейчас рвануть в редакцию, переполошить всех новостью о подорвавшемся лайнере, красочно описать кучу загадочных происшествий: террористы, стрельба, американский военный лайнер, убитые на глазах женщины. Но что из того? Как все это объяснить? И к кому обратиться за пояснениями? А если уж, все едино, обращаться, то не окажется ли он в хвосте очереди из спецкоров более солидных изданий?
Потому теперь он готовится к преследованию. Первичная идея о том, чтобы гнаться за пожарными: ведь должны же они выехать обратно, когда у них кончится вода, пена, или чего другое в этом роде? Однако что он может такого выведать у борцов с огнем, чего сам не видел? Репортажи о доблести, конечно же, заслуживают внимания, но с третьей страничкой газеты – ибо первую и вторую для репортажа «Скромные герои нашего города» не выделят – вполне получится поработать и задним числом. Потому он решает, преследовать какую-то из «скорых». Ведь должны же будут раненых везти в какую-то больницу? Да и погибших тоже. Но вторые менее интересны. У них вряд ли получится взять интервью. А вот среди раненых могут случиться не только «тяжело», но и «легко». Почему бы, не попробовать с ними переговорить первому из всех журналистов? Ведь заложники наверняка в курсе, откуда вылетел этот несчастливый «Боинг».
Так что детективная история продолжается.
В период так называемого Застоя, ныне преданный хлипким, умственно неполноценным поколением, Советский Союз совершил неохватное беглым взглядом количество техно-прорывом. Ясный пень, поскольку руководили им в те годы уже не совсем гении – тоже рецессия властных структур, – но все же люди практичные и к тому же хорошо помнящие настоящее военное лихо, то основное количество прорывов пришлось на милитаристскую сферу. А куда денешься? В условиях рысканья по океану авианосных ударных групп, с сорока носителями ядерных БЧ на каждую взлетную палубу, решение других проблем временно передоверили фантастам: это ведь их ниша, описывать достаток и приволье будущего коммунизма, когда все радиоэлектронные мечи перепаяны на орала, а так же в мирную звездолето-навигационную утварь. «Товарищ плането-штурман, а подайте-ка мне тюбик с ананасовым соком, очень он мне по душе в этой жаре Бетельгейзе». И конечно простому советскому студенту завидно: у него только томатный сок по десять копеек с бесплатной досолкой, а гранатовый по тридцать шесть уже сильно кусается – на такие деньги можно в кино сходить, а на два стакана – с девушкой. И конечно же сок наверняка был бы по двадцать две, как и покрытое шоколадом морожено «Ленинградское», однако вовсе не товарищ, а господин Бжезинский не зря точит лясы с президентами на отвоеванной у индейцев лужайке для гольфа. План «А»: превзойти СССР по военной мощи и сделать из его территории большую, некоторое время непригодную по назначению из-за насыщения радионуклидами, автостоянку. План «Б»: в случае провала плана «А», хотя бы затормозить экономический рост, ибо неизвестно как в других местах, а в пределах Солнечной системы ничто не происходит из неоткуда, но зато весьма бойко уходит в никуда – допустим, в неумеренные военные траты. Здесь не помогает даже бухгалтерская чехарда с наперстками: «Сколько стоит этот танк, товарищ министр? А, узнать нельзя, ибо шасси прошло по реестру в министерстве сельхозтехники, ствол по тяжелому машиностроению, а приборы наблюдения по «точмашу»? Как на счет суммирования? Что? У вас не хватает допуска?». Однако мы тут о прорывах, а не о том, где и почему Soviet Union глотнул поднесенного яду, а хирурга способного сделать пару быстрых спасительных движений скальпелем поблизости не нашлось – только дрожащие пинцеты с ватой: «Куда ее прикладывать-то?» – «Уймитесь, уже не надо – помер в расцвете сил. Закопайте где-нибудь, оркестра не будет. Оказывается, покойничек-то скромный-скромный, а наследство-то – ничего так. Вон сколько претендентов повыскакивало из табакерки. Делють».
