Она цепляется за меня так, будто это я – мать, а она ребенок.
– Моя дочь, моя умная, сильная дочь. Мне столько всего хочется узнать о тебе. Столько лет прошло…
– Мама! – окликает из дома какая-то женщина.
Я застываю при звуке знакомого голоса. Я помню, как много лет назад он пел мне колыбельную. Я думала, что никогда больше его не услышу, но вот он, звучит как музыка.
Заглядываю через мамино плечо и вижу, как к двери подходит молодая женщина, озабоченно хмуря лоб. Моя сестра Лия уже не похожа на ту круглолицую девочку, которую я помню. И все равно я бы ее ни с кем не спутала.
На этот раз дело обходится даже без секундного замешательства. При виде меня сестра ахает.
– Мири! – называет она меня детским прозвищем.
Мама выпускает меня, и я тут же падаю в объятия сестры. Прижимаю ее к себе. Закрываю глаза и наслаждаюсь чувством, что снова обнимаю ее.
«Я боялась, что этого никогда не случится, – хочется мне сказать. – Боялась, что потеряла вас навсегда».
Но я не потеряла ни маму, ни сестру. Каким-то чудом мы все пережили гражданскую войну и Пришествие двух Всадников Апокалипсиса.
Кстати, о Всадниках…
За спиной я слышу знакомые шаги – Война приближается к двери. Он ждал в стороне, чтобы дать мне насладиться моментом. Ничто не заставляет людей так нервничать, как нависающий над ними мускулистый гигант.
Я вижу, что мои родные его заметили. Руки сестры напрягаются, а у мамы вырывается прерывистый вздох.
Война подходит ко мне, и сестра выпускает меня из объятий и чуть отступает назад. Мама тоже отшатывается. Их дружелюбие сменяется вежливой настороженностью. Только через несколько секунд обе замечают прижавшуюся к Войне девочку.
Мужчина с малышом на руках уже не выглядит так угрожающе, правда? Хотя, когда речь идет о Войне, разница, пожалуй, не так уж заметна.
Я оборачиваюсь к нему.
– Это… – я умолкаю. Сама я по-прежнему зову его настоящим именем – Война, но на людях мы нарушаем это правило. У него уже было множество имен, но ни одно не шло ему по-настоящему.
– Я ее муж, – договаривает он за меня. – Война.
Непринужденное знакомство, нечего сказать.
Тот неловкий момент, когда твои родные понимают, что за зять им достался. Они смотрят на него широко распахнутыми глазами.
– Мириам, – говорит мама и делает долгую паузу, – это ведь…
Всадник Апокалипсиса?
Но этого она произнести не может. Это слишком невероятно. Слишком нелепо. Я облизываю губы.
– Он с этим покончил, – говорю я.
Наверняка это ее успокоит.
Мама разглядывает Войну, прикусив губу.
– Мы слышали, что ты исчез, – говорит она ему. – Но не знали, что случилось.
М-да, сюрприз. Он спал с твоей дочерью. А теперь он у тебя на пороге.
Хоть Война и отказался от своей миссии и потерял бессмертие, менее жутким он не стал. И объяснить его существование и нынешнюю обычную жизнь все еще задача не из легких. Татуировки на костяшках его пальцев по-прежнему светятся багровым светом, его рост по-прежнему огромен, а глаза хранят память о жестокости и насилии.
Мама смотрит на девочку. Ее глаза вновь смягчаются.
– Это?..
– Это твоя внучка Майя, – говорю я.
– У тебя есть дочь, – говорит мама, глядя на меня, и горло у нее снова перехватывает от избытка чувств.
– Хочешь ее подержать? – спрашиваю я.
Она кивает. Вид у нее такой, словно она вот-вот снова заплачет.
Я бросаю взгляд на мужа. Война колеблется, смотрит на нашу дочь. Когда дело касается дочери, инстинкт защитника оживает в нем с невиданной прежде силой. Честно говоря, Майе, кажется, тоже не хочется, чтобы он ее кому-то отдавал. Но наконец он все-таки передает дочь моей маме.
Мама берет ее на руки и вглядывается в задумчивое личико. По маминой щеке скатывается слеза, за ней еще одна. Она дрожит, и я обнимаю ее. Мгновение спустя к нам присоединяется и сестра.
Мы снова вместе и плачем, как дети.
Мама откашливается и смотрит на нас с Войной.
– Где же мое гостеприимство? Входите! Кто-нибудь хочет кофе?
Я киваю, чувствуя одновременно счастье и боль в груди.
– Это было бы замечательно.
Лия возвращается в дом и направляется, как я догадываюсь, на кухню. Я неуверенно следую за ней. Оглянувшись, вижу, как Война ловко забирает нашу дочь из маминых рук.
Мама берет Войну за руку пониже локтя и сжимает ее.
– Добро пожаловать в семью, сынок.
Он бросает на нее свой обычный непроницаемый взгляд и кивает. В его глазах я вижу какую-то борьбу. Война никогда не знал, что это такое – когда у тебя есть мать. Может быть, теперь узнает.
Мое сердце все еще сжимается.
– И… спасибо, что вернул мою дочь, – добавляет мама, переводя взгляд на меня.
Глаза Войны встречаются с моими, он нежно смотрит на меня, заставляя забыть, кем он был когда-то, до того, как стал моей второй половинкой.
– Мы всегда делаем это для тех, кого любим, – говорит он. – Возвращаем их.
Начинается все с дрожи. Земля содрогается изнутри, с каждой секундой все сильнее и сильнее, пока наконец не возникает ощущение, будто она пытается снять с себя кожу. Громадные волны разбиваются о берег, здания рушатся, и люди по всему миру ищут убежища, чтобы переждать ужасное землетрясение.
