Я было хотел рвануть первым, но Григорий оттолкнул меня и сказал:
– Пойдешь последним.
Я не понял его замысла, но не стал спорить и поднялся в самом конце. И оказался ровно в том же дворе, где был с Коляном. Точно такой же сруб, по самые окна ушедший в землю, и банька. Только на месте железной сарайки-лаборатории оказался навес, под которым и был тот самый подвал, в котором мы провели ночь. «Интересно, дом, в котором живет Колян, такой старый или все-таки перестраивался? – подумал я. – Нужно будет узнать, он и сейчас уже очень старо выглядит».
Двор был засыпан свежим хорошо утрамбованным песком. Видимо, это и была импровизированная арена или ринг для соревнований. Как и предполагалось, во дворе было двое солдат: один с карабином, один со шмайсером, ствол которого был направлен на нас. Солдат с карабином стоял около входа в подвал и, ткнув меня стволом в спину, толкнул к партизанам.
– Шагай давай!
Я посмотрел на него с удивлением – он говорил по-русски. Одет был в немецкую форму, шевроны в виде треугольника, пришитого вниз основанием с одной полоской. Я подошел и встал со своими ребятами в какое-то подобие строя. Выглядели мы все ужасно – грязные ватники, грязные сапоги, грязные лица. Мы были просто отребьем в глазах этих холеных немецких солдат. При этом видно было, что они принимали нас всерьез – и автоматчик, и парень с карабином все время держали нас на мушке.
Вскоре из дома вышел еще один немец в гражданском. По тому, как вытянулись солдаты, я понял, что это офицер. Он был одет в странную одежду, какой я раньше и не встречал: брюки из ткани, похожей на очень тонкую кожу, светлый свитер и что-то вроде кожаной безрукавки поверх. В руках держал две сабли в ножнах. Он вышел на середину песчаной площадки и, повернувшись к нам, произнес что-то по-немецки. Парень с карабином начал переводить:
– Я, Гендель фон Иорих, имею честь вызвать любого из вас на поединок. В том случае, если этот человек одержит победу, я дарую ему свободу.
Мой коммуникатор сразу начал обработку речи, но ему нужно было больше фраз, чтобы понять, как устроен язык и начать его переводить.
– Кто из вас кинет мне вызов?
Мы стояли молча, я держал паузу – вызываться сразу было нельзя.
– Что, у русских нет смелости, чтобы сразиться со мной по правилам наших предков?
Тут я уже не выдержал, поднял голову и сказал:
– Меня Алексеем зовут, я готов ответить на ваш вызов.
Немец приветливо заулыбался и поманил меня рукой на площадку. Я вышел, краем глаза отметив, что человек с карабином повернулся спиной к ребятам, но автоматчик не сводил с них глаз и держал оружие наизготовку. «Может, и получится осуществить задуманное и уйти без шума», – подумал я.
Гендель предложил мне на выбор одну из сабель. Он милостиво предлагал мне выбор. Мне бы, конечно, обе взять – было бы существенно проще. Я понимал, что на одной сабле против опытного бойца у меня шансов ровно столько же, сколько когда-то на арене против эльфа. Единственное, что можно было сделать, – играть в дурака. Тогда у меня оставался шанс поймать противника, но очень маленький. Гендель обратился к своим солдатам на немецком:
– Я уложу эту русскую свинью за пять минут. Может, сегодня очищу мир от двух грязных русских.
По всей видимости, моему коммуникатору уже хватило времени и данных для адаптации, так как на экране засветились строчки из самоучителя. Я понял всю фразу немца от начала до конца, но постарался не выдать этого ни единой эмоцией. Но вот заткнуть ему рот портянкой Семена мне теперь казалось очень здравой идеей. А из его свитера, например, сделать новые портянки.
Я снял фуфайку и вынул саблю из ножен, примерив к руке. Оружие было хорошо сбалансированным, легким, практически идеальным. Видно было, что за ним ухаживали с большой любовью. На лезвии не было и намека на ржавчину, на рукояти оставались следы инкрустации камнями, хотя сами камни то ли выпали, то ли были вынуты. Я встал в позу медведя, неловко выставив перед собой саблю, и стал ожидать противника. Моя хитрость сработала – увидев мою стойку, Гендель произнес:
– Ну чистый медведь! Никакой культуры и понимания боевого искусства у этих русских нет!
Солдаты весело заржали над шуткой своего офицера, а Гриша сделал два шага в сторону автоматчика, который повернулся вполоборота, чтобы лучше видеть то, что сейчас произойдет.
Гендель не принял меня за серьезного противника, и потому у меня был шанс. Но торопиться с атакой я не стал. Офицер вытянул руку с саблей вперед и вверх, целясь в меня сверху вниз. Он красовался, и это было замечательно. Гендель сделал колющий выпад, целясь мне в область живота, я сделал шаг назад, резко махнув саблей так, чтобы она как будто нечаянно отбила выпад Генделя. Для полноты образа я махнул саблей еще несколько раз из стороны в сторону, делая вид, что я так и планирую защищаться.
– Он думает, что если будет изображать ветряную мельницу, я не сделаю из него свиной шашлык?
