— Вы правы, Пётр Романович. Старший лорд Понсонби, джентльмен до мозга костей и дипломат от Бога. Очень опасен для интересов Его Величества. А вот его спутник опасен для нас.
— Который?
— Что слева. Тёмная личность. Зверь в человечьем обличии. Но не трогайте его, господа. Это моя дичь.
— Воля ваша, Апполинарий Петрович. Но кто вон те люди?
— Испанцы. А за ними Пруссаки.
— Тот немец нехорошо на нас глядел, когда была аудиенция.
— Он на всех так смотрит, ваше сиятельство. Считает, что именно так выглядел старый Фридрих. Но будет, кажется начинается. Слышите?
У ворот засуетились. Раздался звук труб возвещающий о том, что ожидание завершено.
Почти через целый час кавалькада выбралась из города и шагом двинулась на север.
Всего в охоте участвовало по оценке Степана не менее полутысячи всадников, десятую часть которых составляли представители дипмиссий. В середине процессии находилось с два десятка крытых поводок, на вид лёгких и богато украшенных. Впрочем, здесь всё дышало роскошью.
— А как вообще турки относятся к иностранцам, Апполинарий Петрович?
— Всё зависит от статуса, как, наверное и везде, Саша.
— Понимаю, — поддержал Степан, — если вы посол от какого-нибудь правителя, то ещё ничено, но если просто неверный гяур, то голова с плеч.
— Что вы хотите сказать? — посол так удивился, что дёрнул повод и его конь сбился с шага.
— Ну как. Вы же сами сказали — от статуса.
— Но гяур не столько статус, сколько вопрос веры.
— Разве османы веротеопимы? — засомневался в своих знаниях граф.
— Помилуйте, ваше сиятельство, что значит веротерпимы? Примерно половина населения империи, а по мне так и больше — христиане.
— Как?!
— Кто-то должен платить повышенные налоги, — усмехнулся посол, — прими все они завтра ислам и империя рухнет.
Степан задумался.
Впереди вновь зазвучали трубы.
— Вот мы и на месте.
Посол не ошибся. Всадники впереди разворачивались в два крыла, охватывая лежащее пепед ними поле шириной в версты полторы. Султан с группой особ приближенных продолжил движение по центру, но вскоре и он остановился.
К дипломатам подскакал всадник, на довольно приличном английском предложивший господам приблизиться к падишаху. Здесь вышло недоразумение между французами и англичанами, не поделившими одно и то же место, но устраивать войну перед султаном никто не хотел и потому французы уступили невозмутимым островитянам.
Повелитель Востока выглядел как… султан из сказки, хотя придирчивый взгляд мог бы найти, что золота и драгоценных камней в этом наряде всё-таки многовато.
Заметно было, что турки действовали по многократно повторенному ритуалу. Все участники действовали быстро и слажено. Подкатили возки. Из них на свет вынесли…
— Ох, матерь божья! — выдохнул Безобразов. — Это ведь соколы?
— Что в том странного, Пётр Романович?
— Царская охота, — ответил за него Пушкин, — у нас уже и нет почти. Остатки.
— Беркуты, кречеты, в сапсана нет. — Безобразов пожирал птиц глазами. Степана это развеселило.
— Не знал, что вы такой страстный охотник, Пётр Романович.
— Да что вы в этом деле понимаете, граф, — рассердился надворный советник, — соколиная охота наивысшая охота в мире.
— О, значит нам оказана высокая честь?
— Совершенно верно, ваше сиятельство, — подтвердил посол, — честь и показ могущества.
— В чем? Приручить птичку настолько сложно?
— Приручите, попробуйте, — фыркнул Безобразов, — одну, может быть, приручите. Или две. Но содержать большую охоту под силу только государям. Ого, вот и дичь!
Степан не заметил как в небе оказались птицы назначенные в жертву.
— Вон, с того края запускают.
Действительно, приблизительно в полуверсте от них, на опушке леса примыкающего к полю находились крытые повозки сходные с теми в которых везли хищных птиц. Там суетились люди и вдруг в небо взмыла ещё одна пара журавлей.
— Смотрите!
Со стороны охотников взлетела птица, быстро набиравшая высоту. Затем она заложила маневр в сторону удалявшихся целей.
— Атака!
— Как вы видите столь далеко? — удивился Степан. — Я наблюдаю их как точки в небе.
— Попал! Какая ставка, а?!
Несколько всадников сорвалось с места и поскакали вперед. Султан величественно поднял руку, на которую несколько мгновений спустя сел вернувшийся кречет.
Охота длилась около трех часов и состояла из двух частей.
Султан охотился на птиц. Запускали цапель, воронов и голубей. С первыми пришлось потрудиться, несколько кречетов не справились и упустили дичь.
— Двоих разом кинули. — Безобразов ближе всех принял к сердцу разворачивающееся представление. — Вдвоём должны догнать. По одному что за дело!? Цапля не котёнок, она верткая, сама ударить может.
— Глядите, ворон! Двоих на него пускают. Мало, можно и трех. Умная птица. Его и с пяти ставок* бывает не взять. Ну что я говорил! Догоняй его теперь.
— Вы так всё подмечаете, словно полжизни провели на подобной охоте. — не удержался от шпильки Степан.
— Читал о том. Книги есть старинные. Ого, чайки! Ну, этих посбивают!
Вдруг добрая сотня османских всадников зашумела и поскакала вперёд через поле.
— Куда это они вдруг?
